— А я бы купил, — сказал Сквайр.
— На кой черт?
— Вы разбили прошлое, сир.
— Потому, что была такая же дрянь! Хорошее найди, без всего этого вот…
Сквайр отложил блюдо с кольчужным солнцем и потянулся к русалке на волнах.
— Нет!
— Представьте, какими будут дети, если их сызмальства растит святой человек? Они же кем угодно смогут стать! Епископом — запросто, генералом — пожалуйста, да хоть министром… Избранный не остановится в Первой Зиме. Он прямо сказал: весь мир нужно спасти! Весь мир!
— От чего спасать? — спросил сквайр.
— А будто не от чего!
— От дураков, вроде тебя?
— Идем, — вмешался Комендант.
И двое солдат свернули на тот кривой проулок без названия. Половина улиц Фейриса не имела названий, три четверти были кривыми. Многие изгибались настолько, что завязывались в узлы. Домишки — всюду одинаковые: белый песчаник, темные ставни, плоские крыши с водосбором. Лавки — одинаковые: навес из парусины, прилавок из бочек. Товар — одинаковый: штурвалы, якоря, русалки, мельницы. Если выйдешь на площадь — она тоже по шаблону: в центре — памятник какому-нибудь мореходу и поилка в форме моллюска; по периметру — кабаки с музыкой. Музыка — на один лад: долгие странствия, несчастная любовь…
— Боги поленились, создавая этот город.
— Верно подмечено, сир.
— Тьма, тут заблудиться можно!
— Нельзя, белье же сушится. Вот чулки с черной лентой — мы их уже проходили.
— Чушь какая!
— Правда, сир. Еще при меченосцах было дело: шаваны налетели на Фейрис, хотели пробиться к центру, но заплутали в трущобах и вышли назад. А почему? Бабы сняли с веревок белье…
Комендант и Сквайр осмотрели еще несколько посудных лавок. Кроме кораблей и моряков, Фейрис славился также керамикой. Здесь попадался и очень красивый товар, какой не стыдно поставить на стол в графском замке. Но взгляд Коменданта цеплялся лишь за самые избитые и пошлые рисунки: мельница с довольной мордой, солнце со щитом в руке, морячок за штурвалом, баба с треугольными грудями…
— Почему у них сиськи — как вороньи клювы?
— Не знаю, сир. Наверное, искусство меченосцев. Они же любили все острое, вот и женщин так рисовали…
— А может, здесь бабы — взаправду такие?
— Надо проверить, сир.
— Надо…
Проявив необычную для чужаков смекалку, Комендант и Сквайр нашли путь через лабиринт. Закоулки республиканских времен остались позади. От серокаменных домов, окованных железом дверей, от узких окон-бойниц повеяло суровой стариною. Улицы раздались вширь, и — о, диво! — сделались прямыми. Комендант спросил очередного торгаша:
— Как зовется эта улица?
И получил ответ: