Ее трясло от лихорадки, голос горячечно дрожал. Дороти повторяла, как одержимая:
— Легко, очень легко! Пройдите мимо, оброните в кубок. Если придется, хлебните сами. Как выйдете — два пальца в рот. Он медленный, сработает не сразу…
У Карен кружилась голова. То было наваждение, страшный сон. Она поднесла пилюлю к глазам и увидела цифру 7, нацарапанную на белизне порошка. Это сделал не алхимик, а сама Дороти, надеясь придать пилюле магическую силу. Карен вздрогнула от испуга. Схватила грязную руку, пылающую жаром, сунула пилюлю, насильно сжала пальцы подруги.
— Заберите ее, спрячьте! Не смейте просить о таком!
— Он убийца. Зарыл Глорию живьем. Ему было смешно.
— Я соболезную…
— Он убьет и вас. Его отец отнял у вас все, а он — знал. И не освободил, когда сел на трон. Вы помеха ему, слышите? Вы — память о злодеяниях отца. Он вас прикончит!
Карен строго оттолкнула руку Дороти:
— Вы сгущаете краски. Адриан — скверный человек, но не безумец. А я — не цареубийца.
— Вы гнили в лечебнице двадцать лет! Отбыли срок за преступление, хотя не совершали. Так совершите теперь! Ради меня и Глории, ради себя самой, ради Нави!
Карен бросило в жар. Соблазн был настолько силен, что почти невозможно сопротивляться. Такое же чувство, когда стоишь над пропастью на краешке скалы…
— Нет, тьма сожри. Я — не убийца! Просите о чем угодно, но не об этом.
Дороти вздохнула. Отбросила со лба паклю засаленных волос, грустно качнула головою. Протянула руку и взялась за сумочку Карен:
— Дайте денег, миледи, если не можете ничего другого.
Карен разжала пальцы, оставив сумку в чужой руке. Там многое может пригодиться Дороти: пудреница, парфюм, гребень и шпильки, порошок от головы…
— Возьмите все. И умоляю, останьтесь тут на ночь, в этой «Минерве». Утром я приду снова.
— Ничего не нужно, только деньги.
Дороти вернула сумочку, и Карен выскребла все монеты до одной, вложила в чужую ладонь.
— Благодарю, миледи.
— Дороти, одумайтесь! Нави не хотел бы видеть вас такой!
— Нави показал мне все, что нужно. Он дал понять, кто такой Адриан. Я должна уничтожить злодея.
Дороти сгорбилась и пошла прочь, накинув на голову рваный платок. Ни один человек во всей Фаунтерре не узнал бы блистательную графиню Сибил Нортвуд.
Карен нашла мужа в трактире. Он рубился в кости с тремя мастеровыми.
— Эй, так нельзя, — орали они, — бросай как все, из стакана!
Менсон работал на публику. Поднял высоко и показал трактиру колпак:
— Глядите, вот мой счастливый талисман! С ним мне все удается. Решил заколоть кое-кого — чик ножом, и готов. Решил дойти в Дарквотер — раз, и там. Надумал на прием к королеве — звякнул бубенцами, и впустили. Потом на суд попал, хотели меня вздернуть, но что вы думаете? На голове был колпак, и вот он я, живой-здоровый! Итак, ставлю свой волшебный талисман против всех денег этих парней, но при условии, что метну кости прямо из колпака!