Карен попыталась возразить, но, очутившись на сиденье, поняла, что действительно рада. И ноги отдохнут, и соглядатаи отстанут — все приятно. Она нежно поцеловала мужа:
— Счастье, что ты у меня есть.
Они стали целоваться в открытом экипаже, на глазах у людей, как безрассудные юноши. Было бы совсем прелестно, если б над головами не звенели бубенцы… Карен стала гладить любимого и как бы случайно смахнула колпак. Менсон укусил ее за губу.
— Стыдишься меня, мерзавка? Тебе только адмирала подавай, а шут, значит, рылом не вышел?
Впрочем, для примирения хватило пары минут. Когда показалась станция, Карен с легкой душою заплатила извозчику, а Менсон подхватил ее и помог сойти на землю.
Он терпеть не мог и поезда, и вокзалы, потому поцеловал жену на прощанье и ушел в трактир. Карен отправилась по делам одна. Собственно, ей требовался не поезд, а станция волны в смежном здании с вокзалом. Тут было людно. Двухвостую очередь составляли секретари, вестовые, лакеи; у каждого имелся конверт с посланием от господина. Похоже, Карен оказалась единственной дворянкой в толпе. Краснея от неловкости, она выспросила, как это делается. Ей пояснили: бланк не нужен, пишите в произвольной форме, но кратко — оплата за каждую букву. Достала из сумочки листок и карандаш, кое-как подложив веер под бумагу, стала писать:«Милый брат мой, это Карен. Да, я жива, чему и сама удивляюсь. Вторично пишу тебе, видимо, первое не дошло. Ты очень нужен мне! Я в сложном…»
Карандаш остановился. Волна точно не уместит три просьбы, нужно выбрать одну. Но каждая — важней другой. Увидеть Эдгара, обнять. Спросить совета, поскольку, тьма, дело очень непростое. И попросить денег… это стыд, но больше-то не у кого. Она замешкалась, получила толчок в спину. Уничтожила взглядом грубияна, выбрала главное и написала:«…мечтаю увидеть. Готова приехать, куда скажешь, лишь бы скорее. Твоя Перчинка Карен.»
К счастью, очередь двигалась быстро. Показалось окошко, Карен подала чиновнику листок.
— Куда, кому?
— Альмера, Алеридан, штаб герцога Фарвея, графу Эдгару Флейму.
— Обратный адрес?
— Дворец Пера и Меча, Карен Лайтхарт.
— Так и пишите, я угадывать не нанимался… Перед именем что-то неясное.
— Перчинка.
— Это фамилия?
— Прозвище. Уменьшительно-ласкательное.
— Угу.
Стуча пером, он сосчитал буквы, назвал цену. Карен спала с лица. Чиновник вернул листок:
— Урезайте.
Она пропустила следующего в очереди, а сама принялась кроить. Убрала «это Карен» — и так же ясно. Убрала про «вторично пишу» — коль не дошло, то и какая разница. Убрала «твоя» перед Перчинкой. Подумала над «сама удивляюсь», решила оставить. Заново подала чиновнику листок.