— В юности по совету отца я изучил труды Светлой Агаты. Праматерь в иносказательной форме дает прекрасные советы по тактике и стратегии. Мне вспомнилась глава: «О тяготении». Агата писала, что старые убеждения, словно груз, тянут разум к земле. Нужно сбросить этот балласт и взлететь на крыльях непредвзятой мысли, чтобы обозреть горизонт. Лишь теперь я осознал, что здесь говорится о полевой разведке. Старые убеждения — это привычные методы ведения разведки, которые не дают полной картины. Но взлетев на воздушном шаре, мы увидим все позиции врага.
Хармон испытал духовный подъем.
— Если сама Агата предвидела мое изобретение, я никак не могу ее подвести. Корабль будет сделан и послужит победе!
— Подход обеих вражеских армий ожидается не позднее дня Сошествия. Необходимо успеть к этому дню.
— Успеем, клянусь Молчаливым Джеком!
Роберт удивился:
— Почему вы так сказали?
— Простите, сам не понимаю. Просто он тоже служил Ориджинам и Агате…
— Кто служил?
— Неважно, милорд. Вы его не знаете.
И вдруг Хармона осенила идея:
— Правильно ли будет сказать, что я сейчас на службе у Великого Дома Ориджин?
— Ага.
— А коли так, нельзя ли мне носить камзол с вашим гербом? Он-то давно у меня есть: получил в наследство от собрата по темнице. Но надевать я не решался — не знал, можно ли.
— Коли камзол военный, вы не имеете права. А если светского покроя, то извольте.
— Можно, я покажу, и вы скажете: военный али светский?
— Покажите кайру Хортону.
Торговец подумал и возразил:
— Милорд, лучше я все же вам покажу. Там герб вашей семьи, мне нужно от вас получить позволение. Тогда буду знать, что ношу с полным правом.
— Ладно.
Хармон помчал на свой корабль. Пробиться туда было нелегко, поскольку шла разгрузка. По трапам бегали греи и матросы, бранили всякого, кто попадался на пути. Откуда-то возник Салем, сказал, что Хармона все уже ищут. Сорок Два трижды спрашивал — где же наш торговец? Весельчак тоже искал, а еще никто не знает, когда будет обед и где селиться на берегу. Нужно все это как-нибудь уладить. Идем, брат Хармон!
Торговец махнул рукой на свою идею с камзолом. В конце концов, это просто дурная блажь. Камзол-то ветхий, да с чужого плеча. Пионеру воздухоплавания не к лицу старье… Но вдруг между людей на трапе возник просвет — и Хармон, поддавшись порыву, ринулся в каюту.
Пятью минутами позже он подал лорду Роберту сверток. Когда камзол распахнулся во всю длину, и блеснул серебром нетопырь со стрелою, Хармон ощутил благоговение и робость. Смог сказать только:
— Вот…
Казначей остался равнодушен:
— Вещь офицера, но предназначена для светского ношения. Так что вам не возбраняется.