— Постой-ка, дай сообразить… к чему ты клонишь?
— Ваш сеньор может нарочно давать смутные описания, чтобы вызвать симпатию у всех своих разношерстных союзников. Альмерцы считают его Праотцом, мы — любимцем Павшей, шаваны — Духом-Странником, вселившимся в графа Шейланда. Стоит Виттору принять одно из этих имен, он тут же отвергнет остальные. Потому он зовет себя Избранным — и каждый может домыслить по своему вкусу, кем избран граф и для каких дел.
Путевец насупил брови:
— Ты что, не веришь ему? Своими же глазами видела, как он воскрес!
— Шшш!.. Не гневайтесь, славный мой рыцарь. Я ни в чем не обвиняю графа, ведь он в любом случае служит Павшей, даже если не видел ее. Да я и не убеждена в своей правоте. Это лишь догадка, я обратилась к вам, чтобы ее проверить.
— Вот и проверила! Я повторил тебе то же самое, что граф сказал мне: он умер взаправду, побывал на Звезде и прилетел назад. Ульяна дала ему великую миссию.
— Выходит, он и вам не дал никаких деталей. Что ж…
Джоакину захотелось ее ударить.
— Дались тебе детали! Ты что, торговка? Развела учет: шесть лаптей по агатке, два кафтана по глории… Это не лапти, а святые дела! Добро и истину нужно чувствовать сердцем! Зачем детали? Ты что, добро от зла не отличишь⁈
Эйлиш не успела оправдаться. Только раскрыла рот, как с верху замковой стены донесся голос:
— Джоакин! Сюда иди, быстрее!
— Милорд?.. — удивился путевец. Мартин же был с Лаурой, какой черт занес его на стену?..
— Беги, ну! Тут у меня это… Случилось.
В комнатенке царила такая темень, что Джоакин замер на пороге. Гранитные стены дышали холодом, окно-бойница совсем не пропускало свет.
— Входи уже, не стой столбом!
Мартин втолкнул его внутрь, захлопнул дверь, задвинул засов. Чертыхаясь, зажег фитилек лампы. Огонь задрожал, едва не задохнулся, с трудом окреп. Мартин поднял фонарь, разгоняя тьму.
— Ну, вот такое, значит…
На смятой кровати лежала леди Лаура. Подол платья разодран, чулки спущены до середины бедра. Руки раскинуты врозь, рот раскрыт, язык огромный и синий, как слива. Глаза — блеклые, тусклые, сухие.
Джоакина бросило в озноб.
— Мертва?.. Тьма холодная, как же!..
Он бросился к леди Лауре, схватил за шею, стал щупать пульс. Кожа была теплой, почти горячей. Но голова от касания повернулась набок, и язык вывалился меж зубов.
— Святые боги… Ее что, задушили?
— Ну, как бы…
Мартин качнул фонарем, Джо увидел подушку, отброшенную на пол. По ней расплывалось мокрое пятно. Слюна Лауры пропитала ткань, пока лицо накрывали подушкой.
— Кто ее убил⁈ Где он⁈
— Это…
— Он не мог сбежать! Окно слишком узкое!