— Пожалуй, — согласился Ориджин. — Все настолько просто…
— Да, милорд. Именно простота была лучшей маскировкой.
— А зачем вы рассказали о расстоянии между витками спирали? Эти миллиарды миль до верхнего витка — какое значение имеют?
— Я хотел, чтобы вы поняли: Звезда — не часть небесного витка, а отдельный, самостоятельный объект. Также я помогал вам представить силу падения с огромной высоты.
— Хм… Почему ложа Даров так велики? Предметы-то малы по размеру.
— Очевидно, Предметы заключены в оболочку, которая сгорает при ударе. Она нужна, чтобы они не разлетелись куда попало, словно град, а упали кучно, в одной точке.
— Весьма разумно. И по-прежнему просто.
— Как есть, милорд, — поклонился священник. — Теперь ваша очередь.
— Я должен угадать что-то еще?
Когда хочешь, чтобы поверили, изобрази печаль. По мнению людей, правда должна звучать грустно.
— Все разгадано, милорд. Великая тайна Древа раскрыта вами. Поклянитесь отдать Натаниэля.
— Ах, да…
Лицо герцога сделалось странным: не то ехидным, не то скорбным. Он провел на песке линию:
— Взгляните, это план сюжета. Мама учила меня: существует золотая пропорция. Вот здесь, на одной десятой длины, должна состояться завязка. А тут, за две десятых до конца, начинается кульминация. Во время нее раскрываются все главные секреты — иначе зритель не получит удовольствия.
Затем он поставил отметину, не дойдя до кульминации примерно полфута:
— Если б мы с вами были героями пьесы, то сейчас находились бы вот здесь. Кульминация еще не началась. Вы слишком рано раскрыли тайну. Боюсь, отче, я вам не верю.
Давид заставил себя усмехнуться:
— Милорд, но мы же не герои сюжета! В жизни все совсем иначе!
— О, нет, жизнь очень похожа на книгу — если, конечно, книга хороша. Герои постоянно темнят, этим создается сюжетная интрига. Точно так же лгут и живые люди. Лгут раз за разом, снова и снова, хотя уже были пойманы на вранье, и чудом избежали пыток. Затем, у каждого персонажа есть основная черта, образующая характер. В жизни — тоже. Я — белая ворона, Джемис — воин, Роберт — фаталист, Минерва — умница… вы — лжец.
— Милорд, неужели я когда-либо…
— Постоянно, отче! В этом и штука. Вы лжете так регулярно, что это буквально вросло в привычку. Вы лгали и при встрече, и у стен Лабелина, и в столице, и в Степи. И всякий раз старались обезоружить прямотою: да, милорд, раньше-то я вам соврал, но теперь говорю чистую правду! Например, вы сознались в получении шифровки от ордена — и как бы сказали этим: смотрите, насколько я честен! Нет, отче, вы лжец до мозга костей. Само слово «отче» — и то обман. Какой вы священник, если не верите в Дары богов?