— Наставник полон сочувствия к голодным солдатам, — сообщила Эйлиш. — В пяти милях впереди ущелье Створки Неба. Говорят, в форте уже готовится сытный обед.
Гнев Джоакина только усилился.
— Я же сказал, что тороплюсь не ради жратвы! Как можно скорее должен увидеть графа!
— Зачем?
— По важному делу, — бросил Джо и хлестнул конягу.
Минуту спустя Эйлиш нагнала его, пристроилась рядом.
— Я тоже к графу, сир. По срочному делу.
— Это по какому?
— Секретному, как и ваше.
Джо отвернулся и задрал подбородок. Несколько минут они не говорили ни слова. Ехать бок о бок не всегда удавалось: огибая отряды, приходилось становиться гуськом либо вовсе сходить на обочину. Целостная ткань молчания разрывалась: выходило, что Джоакин молчит не от секретности, а только от невозможности говорить. Это раздражало.
— Ладно, — буркнул путевец, вновь поравнявшись с Эйлиш, — назови свое дело, а я скажу свое.
— Я хочу доложить о Флеминге, — охотно ответила закатница.
— О Флеминге?
— Наставника тревожит его поведение. Граф из Беломорья лично возглавил боковые дозоры, а это — слишком мелкая роль. Кажется, Флеминг принял дозоры для того, чтобы иметь повод отлучиться из войска. Но куда и зачем — любопытный вопрос.
Джоакин только хмыкнул. О Флеминге он думал в последнюю очередь. Мерзостный Пауль — вот кто опасен, а вовсе не Флеминг!
— А ваше дело, сир? — спросила Эйлиш, наклонившись поближе.
— Я это… — Джоакин замялся.
— Хочу сказать, что вы прекрасно выглядите. С болью в сердце я оставила вас в лазарете, а теперь вижу перед собой могучего воина, полного сил. Вы сокрушили болезнь с той же легкостью, как обычно бьете врагов.
— Ммм… Спасибо, сударыня.
— Так что же натворил лорд Мартин?
Джо от неожиданности дернул поводья.
— Откуда вы знаете⁈
Она повела бровью:
— Павшая иногда шепчет нам на ухо. Мартин убил леди Иону?
— Э…
— Но вы не очень-то ее любили. Отчего так расстроены? Погиб кто-то еще?
Джоакин сдался и рассказал. Устал носить в себе, будто соучастник преступления. Без смягчений и прикрас выложил все, что натворил Пауль. Не сдерживаясь, дал волю гневу:
— Этот зверь должен понести наказание! Мы — армия добра, и злодеям не место под нашими знаменами! Я попрошу Избранного отнять Персты у шаванов, а потом изгнать их с позором. Пускай все знают, что мы бьемся за справедливость!
— Это ужасно, — признала Эйлиш.
— Кровожадные дикари!
Она сделала паузу, объезжая отряд кавалерии, потом сказала тише:
— А как на счет вас, сир Джоакин?
— Я полон гнева!
— Это я заметила… Не стоит ли и вам отдать свой Перст?
Он разинул рот:
— Почему вдруг?