— Парни, а вы из какой части Степи?
Они удивились. Гирдан сказал:
— Тебе какое дело?
Ганта Бирай погладил свой расшитый пояс:
— Дурак ты, что ли, сам не видишь?
Хаггот ответил толком:
— Мы родились на Брокке, во владениях ганты Юхана Рейса, у самого Града Пламенного Быка! Кроме Косматого, тот из Удали приехал.
— Спасибо за ответ. А где родилась моя Низа, ты часом не знаешь?
Шаваны заржали.
— Во башка коровья! Купил сучку — и не спросил, откуда родом! Вдруг из Сырой Степи? Ночью вспорет тебе брюхо и набьет навозом, будет смеху! Или мышеедка из Тхарских Мельниц? Сварит тебе похлебку — а там лысые хвосты! А может, Низа — дочь народа холов с берегов Дымной Дали? Тогда ж она и не шаванка вовсе!
Хаггот цыкнул зубом:
— Да ладно стращать, он же и так пуганый. Низа — не холка и не сырая. Точно я не скажу, но так по говору — вроде из Верхнего Рейса, где-то с пограничья.
— Это же не далеко от вашей родины, правда?
— От коня зависит. Моему — два дня ходу, а кляче Косматого — неделя.
Косматый бросил в Хаггота сапогом. Тот уклонился и метнул нож. Не в шавана, конечно, а просто так — показать прыть. Клинок вонзился в доски, и Косматый тут же заявил:
— Лысый хвост, а не бросок.
Скоро они все метали ножи в стену, нацарапав вместо мишени крест. А Хармон укрепился в своем решении.
Поскольку он и Низа по-прежнему плыли на разных кораблях, он сочинил ей письмо и передал через вестового при якорной стоянке в Руайльде. Хармон остался очень доволен тем, как логично и веско обосновал необходимость брака. План строительства небесных кораблей очень выгоден и заманчив, и давал твердые причины для женитьбы, чуждые всякого легкомыслия. Столь разумное предложение невозможно отвергнуть!
Пока эскадра шла от Руайльда к Грейсу, все на борту готовились к одной свадьбе, и только Хармон предвкушал другую.
* * *
— Все вон, — сказал герцог Морис Лабелин.
Стражники и слуги поспешили на выход. Только горничная все еще колдовала над свадебным платьем, пытаясь затянуть его на спине Магды и закрепить результат булавками. Герцог пристально глянул на горничную:
— Особенная, да?
— Ваша светлость, но как же…
— Ногами! Вон!
Бросив свое дело, девушка ринулась к двери. Платье тут же разошлось сзади, утратило форму и повисло на бретельках. Магда оказалась одета в белый мешок с изрядною прорехой на спине.
— Оно мне мало.
— Заказал по зимней мерке. Ты растолстела в Шиммери.
— Идовы портные ошиблись, нужно срочно сшить другое.
— Корова. Кабаниха.
— Папа!..
— К тому же, дура.
Кровь бросилась в лицо Магде. Папенька мог звать ее толстухой, лентяйкой, скрягой и даже свиньей, но всегда гордился ее умом.