Вот тогда гнев, уже давно копившийся в Магде, пересилил робость перед отцом.
— Твоя бесценная шкура, как я могла забыть! Прости, что не учла твою проклятую трусость!
Отец побагровел:
— Что?.. Как ты посмела⁈
— Захотела и посмела, в отличие от тебя. Ты ничего не смеешь, в этом беда! Не рискнул встать на сторону Ориджина. Мы бы купались в золоте, если б поддержали его, — но нет, ты выбрал императора, так было безопаснее! Когда Ориджин отнял половину герцогства — ты не стал биться до конца. Мы могли победить. Ориджин сидел в заднице — то есть, во дворце. Кайры только и думали, как спасти своего герцога. Мы могли ударить им в спину… но снова нет! Мой папенька — осторожней всех на свете!
— Заткнись, дуреха!
— Я не дуреха. Ты это знаешь, трус несчастный. Я разгромила шиммерийцев. Добыла все очи, какие были на чертовом Юге. Привезла обратно твои два миллиона эфесов, а вдобавок — новый искровый полк и императора в роли жениха. Знаешь, как мне все это удалось⁈ Я, тьма сожри, посмела! Хватило мужества протянуть руку и взять! В твоей дочке нашлось больше отваги, чем во всех твоих сраных рыцарях! Будешь упрекать меня за это? Ступай к черту! Я возьму свой полк и пойду к тому, кто ценит смелость.
Отец утратил дар речи. Лицо оплыло, челюсть отвисла, глаза стали больше серебряных глорий, кадык подрагивал, будто в горле что-то застряло. Магде стало жаль его, она сказала мягче:
— Ты спрашивал о моем плане. Еще в Шиммери я разработала один — осторожный, как ты любишь. Взять Адриана в плен, привезти сюда и продать Ориджину. Риска нет, выгода велика… Но потом пришли сомнения: велика ли? Ведь, если подумать, чем заплатит нетопырь? Он силен и не зависит от нас, а Адриан — слаб и не слишком опасен. Ориджин не вернет всех наших земель, бывший император того не стоит. И уж точно не возьмет меня в жены. Может быть, при лучшем раскладе, мы получим город. Один.
— Фрр… — буркнул герцог.
— А очи — что будет с ними? — Продолжила Магда. — Искровая армия под нашим флагом — как редька в задницах Ориджина с Минервой. Они уберут угрозу любой ценой: заставят вернуть очи либо отнимут с боем. Теперь сведи баланс, отец. Мы лишимся половины земель и гигантской груды очей — а получим один город и сколько-то денег. Мы были вторым герцогством в мире — а станем огрызком вроде Шейланда. Неужели тебе не противно? Не тошно быть несчастным слабаком, которого все поимели⁈
Герцог хлопал ртом, пытаясь отдышаться. Он походил на человека, которого облили кипятком, а затем бросили в прорубь. Магда наполнила кубок:
— Хочешь вина, папенька?