И Эрвин ударил.
Глас Зимы запел от счастья, метнувшись в атаку. Отмел с пути чужой клинок, словно нелепую преграду, прошел по дуге, взмыл к потолку. Он задержался в верхней точке на сотую долю секунды, но и этого хватило, чтобы Эрвин понял.
Лед неправ: я-то и есть настоящий Ориджин! Сестра и я. На Севере не нужно усилий, чтобы стать жестоким гадом. Вырасти Ориджином и сохранить душу — вот истинная храбрость. Быть северянином и испытывать чувства — это ли не подвиг! Мы с Ионой смогли. Ты — нет.
Глас Зимы метнулся вниз со скоростью лунного луча. Самый быстрый удар, что герцог видел на своем веку. Неотразимая Молния Агаты.
Если бы Лед парировал — это невозможно, но если бы смог — раздался бы звон стали о сталь. Звона не было. Уши сказали Эрвину: ты победил, противник повержен.
Но глаза доложили иное. Лед не успел парировать — но и не пытался! В футе от его шеи Глас Зимы утратил скорость и поплыл, как пылинка в стоячем воздухе. Лед, смеясь, показал защитный пояс:
— Он включен, идиот.
— Нечестно! Так нельзя!.. — с болью вскричала Иона.
— Твой любовник не заслужил честности. Я предлагал поединок в Уэймаре — но он обманул, прислал вместо себя колдуна. А раз так, то не будет честной дуэли. Хитришь — я тоже схитрю!
Рихард занес меч. Сестра зарыдала:
— Умоляю…
Бессильный Глас Зимы дополз и коснулся шеи Льда, оставив мелкую царапинку.
В последний миг Эрвин ощутил бездонную грусть. Мы — прекрасная семья, мы же могли любить друг друга и жить счастливо. Если бы сущая мелочь сложилась иначе…
— Пускай хитрость, — сказал герцог и сдвинул скобу на эфесе.
Бах.
Сухая, трескучая молния ударила с клинка в шею брата. Рука Льда мгновенно ослабела. Меч, нацеленный в живот Эрвина, выпал из пальцев. Ужас и удивление исказили лицо. Удивление и ужас…
— Глас Зимы стал искровым, — произнес Эрвин, и брат свалился к его ногам.
Герцог отшагнул назад, вывел меч в защитную стойку, точно как учил Роберт. Противник не представлял опасности. Противник лежал в луже собственной мочи, однако был еще жив — тело подрагивало в судорогах.
— Сестра, сними с него Пояс и Перст.
Присев возле Рихарда, Иона расстегнула Пояс. Предмет подчинился первокрови в ее жилах.
— Теперь — Перст Вильгельма.
Она встала рядом с Эрвином, тронула его руку одним пальцем. И попросила:
— Убей.
— Это наш брат, — сказал Эрвин.
— Был когда-то.
— Мы сможем…
— Я не смогу.
Нексия прошептала, утирая слезы:
— Убейте его, милорд. Это страшный человек.
— Но он мой брат!..
— Посмотри, — сказала Иона, указывая на мертвое тело отца.
Стальной безжалостный Десмонд Ориджин лежал с проломленной головой. Человек, который сжигал города и засыпал известью трупы. Человек, который обвязывал телами женщин осадные башни. Человек, казнивший греев за непослушание, за слабость, за ошибки. Возможно, Десмонд был хорошим отцом, но Эрвин не умел сочувствовать ему.