ускорения. Нервно дёргая хвостом и дико вращая глазами, Пашерон мчался вперёд, не разбирая дороги, брызгая пеной изо рта и доводя до нервного срыва попутных всадников. Но это было ещё полбеды. Переднее колесо налетело на камень и с треском разлетелось в щепки. Я едва успел подхватить кучера и Авилику, уже совершавших эффектные кульбиты в воздухе. Причём девушка махала руками так, словно сама пыталась взлететь! Интересный такой рефлекс. Схватил их, пока не упали: кучера одной лапой, девушку — другой. Словно нарочно, именно в этот самый момент нам навстречу ехала ничего не подозревающая кавалькада во главе с песцом. Жених Авилики гарцевал на гнедом коне, держа в седле перед собой жгучую брюнетку. И не подозревал о надвигающейся на него опасности. — Что??? — испуганный вскрик Рэндала заглушился воплем девицы, когда его конь встал на дыбы и улетел вместе с десятком бравых солдат в ближайшие кусты, подбитый пушистым тараном. Неудивительно, что их откинуло так далеко: снаряд из сверхскоростной кареты, запряжённой бешеным кроликом, сработал крайне эффектно. На секунду я даже растерялся, не зная, что делать и кого спасать. В итоге быстро и аккуратно опустил Авилику и кучера на дорогу, а сам рванул за мохнатой торпедой, дабы остановить истерящего кроля и предотвратить последующие разрушения. Краем глаза разглядел, как злющий песец выползает из колючего куста и пытается отмахнуться от повисшей на нём хныкающей брюнетки. Только сейчас до меня дошло, что это была Рагдиана. Надеюсь, эта парочка не навредит Авилике? Я даже обернулся, чтобы удостовериться, что моя госпожа в безопасности. Слава Небесам, испуганной она не казалась. Стояла, уверенно и горделиво подняв голову и отчитывая жениха. Тот краснел, бледнел и пытался оправдываться. Что происходило дальше, я не разглядел: Пашерон скрылся за очередным поворотом среди гор, и я припустил вслед за ним. Опыт по остановке диких кроликов у меня уже был. Но в облике дракона швырять в крольчатину камень было нехорошо. Неспортивно. Ящер внутри меня психовал, что из-за ушастого недоразумения мы оставили нашу девочку на произвол судьбы. Так что, раздражённо рыкнув, я просто коршуном спикировал на кроля, ударом хвоста добил остатки кареты и вцепился в мохнатый загривок. Оказавшись в воздухе, Пашерон по инерции махал лапами и от ужаса принялся верещать — тоненько, заикаясь: «Ик-ик-ик!» И как мне теперь его успокоить? Может, окунуть в ближайшее море, чтобы остудить его пыл? Искупается — утихнет. Да и пену эту жуткую надо с морды отмыть.