Глава 29. Реанимация
Лекс * Как очень ответственный дракон, я укрывал белую обморочную тушку крыльями от любопытных взглядов. А эта неблагодарная крольчатина тихо очнулась и укусила меня за хвост! Адски больно! Я и забыл, что у этого ушастого зубы-то остались крокодильскими! Тяпнул он меня от всей души. До крови! Коварное животное. Бездна! Мой рёв распугал всю округу и резко активировал у Пашерона статус боевого скакуна. Крольчатина рванула от меня на запредельной скорости, снеся своей тушей чей-то забор. В раздавшихся криках слышались междометия и разные слова, в основном нехорошие. Как я и думал, остановить эту боевую торпеду оказался способен только колодец. Тощий мужик с пустым ведром оперативно рухнул в обморок, увидев несущегося на него огромного кролика с лёгким безумием в глазах, на которого пикировал злющий огненный дракон. Мужики кроля не интересовали, вёдра тоже. Подскочив к колодцу, Пашерон пихнул туда голову и сразу обмяк. А я, нервно выдохнув огненным залпом, подхватил крольчатину и взмыл в небеса. Возможно, среди облаков психованный кролик причинит наименьший ущерб. Сейчас он, конечно, в очередном обмороке, но вдруг очнётся? — Мамочка, этот ящер поджёг сарай у Дина и хочет кинуть зайчика на камни! — верещал внизу какой-то пацан. Глянул — сарай и правда горел. Наверное, вспыхнул от моего пламени. Твою ж медь. Авилика чётко мне приказала: «Оставайся на улице, присматривай за Пашей. Хватит на сегодня приключений». Но не могу я без приключений, они сами меня находят. Вынужден признать, что не пресёк я кроличий беспредел, не справился. Ещё и разрушений добавил. Рванул к сараю — потушить его чем-нибудь, да только рабская привязка резко активировалась, сочтя, что я нарушил приказ госпожи. Жёваный хвост! Всё тело скрутило от боли, и я стремительно приземлился, нечаянно рухнув на кролика. Тело животного было мягким, поэтому при падении я не пострадал. А какой ущерб был причинён при этом меховушке, можно было только догадываться. Это даже хорошо, что он в обмороке. А то нового витка истерики было бы не избежать. А вдруг я причинил ему увечья, несовместимые с жизнью? Дополз до дерева, прижал кроля к себе и внимательно посмотрел на умильную морду. На первый взгляд Паша выглядел умиротворённым. А потом в душе аж дрогнуло: на белоснежном мехе возле пасти яркими пятнами алела кровь. Наверное, ему лёгкое сломанным ребром пробило, и теперь изо рта кровь течёт. Чувствуя себя монстром — кролико-киллером, попытался привести Пашерона в чувство. Пошлёпал его по щекам, аккуратно подёргал