Ланге надолго умолк, обдумывая услышанное.
— Удивляешь ты меня, Райнер Эккехард, — наконец сказал он. — Но я искренне за тебя рад.
— Здесь меня теперь зовут Райно Южный топор. Зарубил топором медведя. Прошу, не смейся, — смутился Райнер. — Вышло случайно. Что было под рукой, тем и отбивался. А они сложили об этом песню.
— Ну ты даёшь! Точно история для пира. Благо времени у нас полно: Грегор будет здесь, пока ваш великий сход не закончится.
— А мои здесь? — спросил Райнер.
— Нет. Лорд Ламонт был в отъезде, а Фридрих остался в Эккехарде.
Заложник резко побледнел.
— Скажи, а король давно покинул Хайлигланд?
Кивер пожал плечами.
— Ты же сам знаешь, сколько дней пути до дома. Больше луны...
— Кто остался в Эллисдоре? — хриплым шёпотом спросил Райнер. Он побледнел, с лица резко спали все краски.
— Эрцканцлер. Граувер. А что такое...
— О чёрт... Чёрт!
— да что с тобой, парень? — не выдержал Кивер. — Что случилось-то?
Райнер оглянулся по сторонам и притянул друга к себе.
— Я не уверен, что прав, но ещё до отъезда кое-что слышал от отца, — прошептал он ему на ухо. — Возможно, я знаю нечто очень важное. Пожалуйста, устрой мне встречу с королём.
* * *
Огромный деревянный шатёр, хотя и был высотой с двух великанов, давил на Фастреда со всех сторон. Почти как в храме, где стремящиеся вверх своды и оконные проёмы заставляли человека ощущать себя ничтожеством по сравнению с великим божьим замыслом. Здесь, в шатре для Схода, Хранителя явно не было, зато оказалось невероятно много языческих украшений — канделябры и подсвечники из костей, черепа животных и людей на стенах, потолках и дверях, грубые защитные руны на каменной кладке огромного очага, вокруг которого собрались самые влиятельные люди севера. И с каждым проведённым здесь мгновением Фастреду становилось всё больше не по себе.
Стоя за спиной короля Грегора, брат-протектор исподлобья глядел на старейшин кланов. Пока что Сход больше походил на ребяческий поединок — кто кого переглядит. На Фастреда и его господ пялились с недоумением, ненавистью, возмущением. Хайлигландцы, в свою очередь, сидели с непроницаемыми лицами: в гостях следовало соблюдать приличия и не поддаваться на провокации. Да и союзника подводись не хотелось, особенно сейчас.
Впрочем, теперь Фастред окончательно понял, зачем Магнус пригласил Грегора в Эксенгор с войском.
Вся местность вокруг священного для северян города пестрела шатрами, а ночью было светло как днём от многочисленных костров. Здесь собралась, казалось, половина мира: до того было много северян. И все одевались, вели себя и даже говорили по-разному: Фастред старался запоминать основные отличия, чтобы ненароком не оскорбить кого-нибудь.