Его монолог был прерван скрипом открывающейся двери на кухню. В комнату вошла фрау Шмидт, неся в руках большую фарфоровую кастрюлю, от которой валил густой и невероятно аппетитный пар.

— Господа, — сказала она, ставя тяжелую посудину на стол. — Извините, что заставила вас столько ждать. Но Weißkrauttopf должен настояться, иначе он не раскроет весь свой непередаваемый букет. А теперь — прошу к столу!

Пряный, насыщенный аромат тушеной капусты с копченостями и пряностями мгновенно наполнил комнату. После ночных тревог и холодных улиц он действовал гипнотически. Даже мрачные мысли об усилившемся противнике ненадолго отступили.

— Боже мой, Марта, это пахнет просто божественно! — искренне произнес Шульц, и его лицо впервые за вечер осветила теплая улыбка.

Мы молча подвинули стулья к столу. Фрау Шмидт, смущенно кивнув, принялась расставлять тарелки. В этот момент мы ненадолго забыли, что мы находимся в логове врага. Мы были просто очень уставшими людьми, которые наконец-то могут поесть горячей пищи.

— Бек пообещал поддержку своей сети, — продолжил я, пока фрау Шмидт наливала густой ароматный суп в тарелки. — У него есть люди в охране Вилигута и среди технического персонала лаборатории Левина. Он предоставит схемы помещений и графики дежурств.

Ваня взял ложку, но не сразу приступил к еде.

— Но даже с поддержкой Бека операция будет напоминать настоящее самоубийство.

Я попробовал немецкую солянку. Она была идеальной — копченая грудинка, тушеная капуста, немного тмина.

— Тогда нам нужно действовать быстро. Нужно поторопить Бека…

В этот момент в доме внезапно погас свет. В течение нескольких секунд мы сидели в гробовой тишине, а затем Шульц спокойно произнес:

— Не волнуйтесь, это обычное явление — уже несколько недель подряд свет отключают постоянно.

Фрау Шмидт вздохнула и, извинившись, принесла к столу керосиновую лампу.

— Простите, господа. Опять эти работы на подстанции. Уже третья неделя пошла. В прошлый раз свет появился только под утро.

Наши тени затанцевали на стенах гостиной, подчиняясь дрожащему пламени лампы, которое фрау Марта зажгла и поставила на стол. Комната погрузилась в уютный домашний полумрак.

— Ничего страшного, фрау Шмидт, — сказал я. — Это даже создает своеобразную атмосферу.

Аромат тушеной капусты в новой обстановке казался еще гуще, почти осязаемым. Мы инстинктивно придвинулись ближе к свету и теплу лампы, наш круг сузился, голоса стали тише, доверительнее.

— Что касаемо лаборатории Левина, — произнёс Шульц, отламывая кусок хлеба. — У него там не просто охрана. По словам моего агента, с прошлого месяца повсеместно внедрены магические амулеты обнаружения «чужеродной магии». Не знаю, насколько они хороши, но агент утверждал, что на короткой дистанции они засекут любое несанкционированное колдовство.