В то время как скандинавские боги уписывали за обе щеки, Анхур вкушал пищу с царственным спокойствием, его движения были полны врождённого достоинства. Тот, вообще не отрывался от своих свитков даже за едой, отвлечённо брал виноград и сыр, погружённый в мысли, будто даже пища была для него частью некоего сложного уравнения. А вообще физическая пища богам, в общем-то, и не очень нужна.
А Деметра? Она почти не ела. Удовольствие богини заключалось в самом акте дарения. Она с тихой улыбкой наблюдала, как под её влиянием на блюдах, казалось бы, опустевших, вновь появлялись яства, как кувшины сами собой наполнялись напитками.
Она была самой щедростью этого вечера, его тёплым и нерушимым центром. И в этот миг, глядя на это изобилие и на этих легендарных существ, вкушающих его, я впервые не просто понял, а почувствовал ту самую гармонию, о которой говорила Маб. Это была музыка созидания, пиршества и жизни, и теперь я был её неотъемлемой частью.
Глава 20
Интерлюдия 3
Довольно длительное
время назад
Никто уже не помнил, что когда-то на этом месте плескалось широкое бездонное море. Теперь же здесь была лишь память о нем — бескрайняя и сверкающая на солнце равнина высохшей соли, простирающаяся до самого горизонта, где небо, бледное и выцветшее, сливалось с землей в мерцающем мареве.
Воздух был горяч, неподвижен и тих. Казалось, что в этом мире не существует ни жизни, ни смерти, ни прошлого, ни будущего, а есть только это белое вечное настоящее. Именно это место выбрал Метатрон для своей тайной встречи. Никто из собратьев не должен был об этом узнать. По крайне мере пока…
Он стоял неподвижно в самом центре равнины, словно сам превратился в соляной столб. Его фигура, облаченная в простые белые одежды, казалась неестественно четкой в размытом мареве соляной пустыни. Он не отбрасывал тени, поскольку не озаботился принятием физического оболочки.
Да это было и не нужно — тот, с кем он должен был встретиться, узнает его в любом обличье. Так же, как и Метатрон узнал бы его. Архангел терпеливо ждал — приглашённый для разговора запаздывал. Но Метатрон знал, что тот, кого он ожидает, не сможет устоять перед любопытством. И он обязательно придёт.
Тень упала на белую равнину не с неба, а словно выросла из самой земли — длинная, искаженная и темная, словно деготь. Неподвижный воздух затрепетал, наполняясь запахом опаленной кожи, серы и горького миндаля. Тень сгустилась еще сильнее и оторвалась от земли, принимая форму и объем того, кто из неё появился.
Люцифер ступил на белую равнину, и соль не хрустнула под его босыми ступнями. Он был облачен в одежды, которые когда-то были сияющими, а теперь напоминали обугленное рубище. Его крылья, некогда бывшие символом наивысшей красоты, были опалены, и уродливо изломаны, но в них все еще заключались могущественные силы.