— В нем — чистый, неразбавленный Свет Творца. Тот самый, что когда-то наполнял и тебя. Вы два конца одной цепи. Разорванной. Я научу тебя, как соединить их снова и обратить всё вспять.
Люцифер приблизился к плененному архангелу. В его движении была хищная и безжалостная грация. Метатрон попытался отшатнуться, но демоны держали его мертвой хваткой.
— Нет! Нет! Нет!
Но Люцифер уже не слушал. Он поднял ладонь, и вокруг нее заструился не свет и не тьма, а вихрь из древних рун, которые Один шептал ему на ухо. Руны плясали в воздухе, сливаясь в сложную, пульсирующую формулу.
— Смотри, Писарь, — тихо произнес Люцифер. — Смотри и учись. Как Тьма превращается в Свет… — И он прижал ладонь с пылающими рунами к груди Метатрона.
Архангел закричал. Из его уст, из его глаз, из самой его сущности хлынул ослепительный, чистый Свет. Но он не рассеивался в адской мгле. Он тек, как сияющая река, втягиваясь в ладонь Люцифера. А Падший Князь преображался: его черная аура замерцала. В ней вспыхивали и разгорались маленькие искры — золотые, серебряные, сапфировые. Они росли, сливались, наделяя Люцифера Сиянием, которым он не обладал с самого Низвержения.
Но это был не тот слепящий, суровый и холодный Свет Небес. Это был иной Свет. Теплый, глубокий, звездный. Свет сотворенный из самой Тьмы, прошедший через все круги Ада. И когда процесс завершился, Люцифер отнял ладонь от груди архангела.
Метатрон рухнул на колени, его крылья потускнели, а Сияние померкло до тусклого свечения. И впервые за всю свою «вечную» жизнь он ощутил леденящую пустоту… и абсолютный, всепоглощающий страх. Люцифер стоял перед ним, окруженный не адским пламенем и Тьмой, а странным, глубоким мерцанием, совершенно непохожим на ангельское Свечение.
— Что ты такое? — с ужасом произнёс Метатрон. — Кем ты стал?
— Он не Свет и не Тьма… — неожиданно произнёс чей-то голос, из Тьмы выступил еще один персонаж — крепкий высокий мужчина. — Он — Равновесие!
— Оберон? — узнав появившегося, ахнул Метатрон. — Ты точно не мог воскреснуть…
— Это не Оберон, — прогудел одноглазый бог, — это — Чума!
Глава 25
Напротив огромного камина, в котором весело потрескивали полешки, удобно устроился в кресле качалке сухонький старичок в дорогом расшитом золотом парчовом халате. Закрыв глаза, он мерно покачивался, наслаждаясь тишиной.
— Деда, а расскажи мне сказку, — неожиданно попросил его мальчонка лет пяти-шести, выдернув старика из ленивой задумчивости.
— Тебе спать пора, разбойник ты этакий, — ворчливо, но добродушно произнес дед, приоткрыв один глаз. — А то нас обеих твоя мать заругает! А она — мамка твоя, жуть какая строгая — не посмотрит, что дедушка от одного чиха может разложиться на плесень и на липовый мед, такую выволочку устроит… Так что ступай в кровать, Славик!