— Куда теперь? — спросил Ваня, прижимаясь спиной к стене, чтобы перевести дух.
— Всё туда же — наверх, — сказал я. — Третий этаж…
Глава 10
— На третий, так на третий. — Ваня кивнул, отлипая от стены. Похоже, что ему становилось лучше.
Мы двинулись по коридору, наши шаги гулко отдавались в гробовой тишине. Оказалось, что после пиршества Лихорука вся местная «живность» вымерла, либо затаилась в страхе. Лестница на третий этаж предстала перед нами тёмным провалом.
Мой светляк выхватывал из мрака облупленные стены и ступени, усеянные осколками штукатурки и какими-то тёмными, высохшими пятнами. Поднимались мы медленно, прижимаясь к стенам. Я слушал каждый шорох, вживаясь в тишину, пытаясь уловить в ней хоть какой-то признак опасности.
Но вокруг стояла лишь мёртвая звенящая тишина. На площадке между этажами мы наткнулись на выведенную на стене, похоже, что кровью, крупную свастику, а под ней — несколько сложных оккультных символов поменьше. От этого неизвестного мне магического конструкта слезились глаза и слегка подташнивало.
— Мерзость какая… — хрипло прошептал Ваня, стараясь пореже дышать. — Чувствуешь, командир?
Я чувствовал, и не только легкое расстройство. Магическая формула давила на сознание, шептала что-то на непонятном языке, вползала в мозг осколками чужой воли, заставляя нас повернуть назад — во тьму заброшенной лаборатории. Но этот конструкт был настроен не на людей, а тех тварей, что свили здесь своё гнездо.
— Ничего с нами не будет, Вань — буркнул я, успокаивая напарника. — Это защита от тварей, а не от людей.
— Да я уже сомневаюсь, Ром, люди ли мы теперь… — криво усмехнувшись, попытался пошутить Чумаков. — После всего, что с нами было.
Наконец мы оказались на третьем этаже. Длинный широкий коридор упирался в массивную медную дверь, покрытую длинными цепочками рун, мерцающими в темноте, словно гнилушки. Двери в кабинеты, расположенные по курсу нашего движения, были распахнуты, и в их чёрных провалах мне почудилось движение и слабый шум.
— Охрана? — коротко произнёс Ваня, взглянув на меня.
— Это «последний оплот», — кивнул я. — Прорвёмся сквозь него — доберемся до Вилигута и Левина.
— А куда мы денемся с подводной лодки? — Ваня пожал плечами. — Прорвёмся!
Из дверей, медленно и неотвратимо, начали появляться фигуры. Они были одеты в лохмотья немецкой формы, но они не были простыми мертвяками. Их тела были слеплены из кусков, сшитых воедино грубыми, похожими на сухожилия, нитями.
Кожа, местами обвисшая и продырявленная, отливала мертвенным серо-зеленым цветом, а кое-где ее и вовсе не было, обнажая черные, будто обугленные кости. Черты лиц были словно расплавлены и смещены: один глаз мог находиться на щеке, а рот — тянуться от уха до уха в зубастой и постоянно подрагивающей «улыбке».