Я вдавил ладони в виски, чувствуя, как силы стремительно утекают из меня, словно кровь из вскрытой артерии. Я чувствовал, как под кожей на запястьях лопаются и прогорают энергетические каналы — цена за такую спешку и мощь. В ушах зазвенело, из носа потекла теплая струйка крови. Я вскрикнул от нечеловеческого напряжения, выбрасывая вперед руку — холодный ночной воздух перед «Опелем» затрепетал и «распахнулся».
Прямо перед капотом машины и буквально в трёх метрах от оцепеневших эсэсовцев, пространство начало рваться и сверкать. Немцы отпрянули в ужасе и замешательстве, в ночном воздухе зазвучали их испуганные крики. Но от выстрелов они еще пока удерживались.
Между нами и эсэсовцами возник сияющий разлом, из которого сформировалась сфера портала, которая тут же распахнулась, превратившись в ослепительно-белый полукруг.
— Вперед! — выдохнул я, и голос мой был чужим, хриплым от нечеловеческого напряжения. — Шульц, дави на газ! ПРЯМО СЕЙЧАС! ДАВАЙ!
Инстинкт и дисциплина взяли верх над страхом — Шульц, глаза которого были полны настоящего безумия, вдавил педаль газа в пол. Колёса взвыли на развороченном асфальте. «Опель» рыкнул и рванул прямиком навстречу сиянию, оставляя позади ошарашенных солдат, которые уже поднимали оружие и стреляли нам вслед.
А мы с разгона влетели в свет портала. Мир снаружи пропал, перевернулся, сжался и распахнулся вновь. Звук выстрелов оборвался, сменившись оглушительной, немыслимой тишиной.
Глава 17
Мир снаружи пропал, перевернулся, сжался и распахнулся вновь. Звук выстрелов оборвался, сменившись оглушительной, немыслимой тишиной. На секунду, показавшуюся вечностью, нас поглотила абсолютная, слепящая белизна. Казалось, мы перестали существовать, растворились в чистой, невыносимой энергии.
А потом «Опель» с глухим, приглушенным звуком покатился колёсами по чему-то мягкому… Явно не по грунтовке или асфальту. Свет медленно рассеялся, и я, протирая глаза, залитые слезами от перенапряжения, увидел, наконец, куда мы попали.
Мы стояли на «дороге», заросшей яркой изумрудной травой. Этот путь вился, насколько хватало глаз, зеленой лентой уходя в горизонт. По сторонам тянулись громадные и совершенно нереальные цветы, похожие на тюльпаны из черного бархата, с ярко-синими, фосфоресцирующими пыльниками тычинок. Их сладковато-пряный аромат проникал в салон автомобиля даже сквозь закрытые двери.
Небо над нами было не небом, а гигантским сияющим куполом, напоминающим изнанку раковины. По его перламутровой поверхности медленно проплывали причудливые созвездия, которых не было ни на одной карте — они складывались в узоры, напоминающие то паутину, то короны, то чьи-то насмешливые глаза.