— Нам нельзя здесь оставаться, — хрипло сказал Шульц, появляясь в столовой с большой сумкой в руках. Его лицо было серым от витающей в воздухе пыли и напряжения. — Скоро здесь будет всё гестапо и имперская служба безопасности. Они слетятся сюда, как стервятники. И вопросы будут задавать потом, стрелять — сначала.

Он был абсолютно прав. Наш уцелевший дом был маяком, кричащей аномалией в центре тотального разрушения. Для гестапо мы были бы либо диверсантами, применившими неизвестное оружие, либо русскими колдунами, что в нацистской Германии тоже было синонимом смертного приговора.

Нужно было срочно убираться из единственно уцелевшего дома, пока нас не окружили. Я выглянул в окно — стоявший рядом с домом чёрный «Опель» Шульца выглядел не пострадавшим — он тоже уцелел, вероятно попав под защитный купол. На нём не было ни царапины, в то время как вокруг всё было перепахано и завалено обломками. Он и был нашим единственным шансом смотаться отсюда побыстрому.

— Ваня, фрау Шмидт, берите самое необходимое — и в машину! — скомандовал я, отталкиваясь от стены. Голова вновь закружилась, и я схватился за косяк. — Шульц, проверь, заведётся ли твой «Опель».

Все бросились собирать вещи. Ваня закинул в багажник тяжёлый мешок с провиантом, который собрала на чёрный день фрау Шмидт. Похоже, чёрный день наступил раньше, чем мы ожидали. Шульц сгрузил на заднее имеющееся у него оружие — пару автоматов МП-40.

Я вышел на улицу. Воздух пах растопленным снегом, гарью, пылью и чем-то странным — «запахом» ангельской магии. Улица была неузнаваема. От соседних домов остались лишь груды кирпича и торчащие из них обломки балок. Наш дом стоял среди этого апокалипсиса как бельмо на глазу — целый и невредимый, мишень для всех.

Со стороны центра города слышался нарастающий вой сирен.

— Заводи! — крикнул я Шульцу, падая на пассажирское сиденье.

Ваня сел сзади, хлопнув дверью. Фрау Шмидт уже была в салоне. Шульц с первой же попытки оживил мотор «Опеля», который отозвался ровным, уверенным урчанием. Каким-то чудом даже стёкла в нём остались целы. Я бросил последний взгляд на наш дом-крепость, который всего за несколько минут из убежища превратился в смертельную ловушку.

— Поехали, — устало произнёс я. — Пока еще не поздно.

«Опель» рванул с места, резко объезжая груду кирпичей, вылетевших на проезжую часть. Мы мчались мимо руин домов, по затихшей улице-кладбищу, пытаясь выбраться из разрушенного ангелами частного сектора Берлина, уходя в ночь, навстречу новой неизвестности. Ангелы были изгнаны, но думается мне, ненадолго. Пока же за нами охотились простые смертные — немецкие спецслужбы.