Его верные Падшие, те, что последовали за ним в Бездну и чьи лики были запечатлены на фресках. Они выходили из Тьмы, окружая Метатрона плотным кольцом, вырваться из которого было просто невозможно.

— Возьмите его! — распорядился Владыка Ада, и кольцо демонов сомкнулось. — Но не убивайте — он еще должен осознать всё, что натворил… Вернее, мы натворили вместе…

Метатрон, придя в себя от шока, инстинктивно рванулся прочь. Его фигура окуталась ослепительной вспышкой, пытаясь преобразоваться в чистое сияние и выскользнуть из ловушки, рассечь пространство вратами для бегства. Но багровые тени, опутывающие колонны, ожили и сплелись в паутину, сотканную из древних запретных рун. Вспышка захлебнулась и погасла.

Метатрон отбивался, но его удары были слабы, а Свет, исходящий от его ладоней, гас, касаясь бронированных лат или чешуйчатых шкур его проклятых противников. Он был Писарь, Глас Божий, но не Воин. Его сила была в Слове, в Законе, а не в клинке.

Конечно, будь на его месте Архистратиг Михаил, неизвестно чем бы закончилась эта схватка. Но Михаила рядом не было, а воззвания к собрату, которые не переставая посылал в эфир Метатрон, гасила окружающая Тьма.

— Не смейте! Я — архангел Метатрон! Я…

Его голос прервался, когда двое могучих падших, чьи лица были скрыты за рогатыми шлемами, схватили его с двух сторон, прижав руки за спину. Третий набросил на его шею ошейник из черного металла, на котором тут же вспыхнули и погасли те же руны, что и на колоннах. Сияние Метатрона окончательно померкло, подавленное могучим «антиангельским» артефактом.

— Ты думаешь, они простят тебя? — прорычал архангел, больше не сопротивляясь. Его прекрасное лицо исказила гримаса бессильной ярости. — Ты думаешь, что тебя ждут там, на Небесах? Ты навсегда изгнан! Навеки проклят! Ты — отец лжи и князь тьмы! Твое место здесь, в этой вонючей яме! Ты никогда не вернешься домой! Слышишь меня? Никогда! Ибо Падшему нет туда хода — так повелел Отец!

Он выкрикивал эти слова, истерически смеясь и поливая всё вокруг ядом отчаяния и злобы, глумясь над самой идеей, над последней надеждой Люцифера.

И именно в тот миг, когда последнее слово покинуло его уста, из-за трона вышла еще одна фигура. Этот незнакомец был не похож на других демонов. На нем не было ни лат, ни рогов, ни устрашающих черт. Это был коренастый, крепко сбитый старик в потертом, пропыленном плаще и такой же старой шляпе с широкими полями, скрывавшей верхнюю часть лица.

Из-под полей на плененного архангела невозмутимо смотрел один единственный глаз. Старик медленно снял шляпу, открывая пустую глазницу, закрытую серебряной пластиной, инкрустированной рунами.