— Давно мы не виделись, Метатрон… — Произнёс он грудным хриплым голосом. — Узнаёшь старого друга?

Метатрон застыл, будто громом пораженный. Он узнал этот голос, но никак не ожидал увидеть здесь его хозяина.

— Один⁈ — прохрипел он, широко распахнув глаза. — Ты… жив⁈

Один усмехнулся, показывая крупные зубы:

— Живее всех живых, старина. А ты думал, что я сдох? — Усмешка Одина стала шире, но в его единственном глазу не было ни веселья, ни дружелюбия. Лишь холодная, тысячелетиями копившаяся горечь. — Вы неплохо постарались, незаметно уничтожая нас — древних богов. Но чтобы убить того, кто пил из Источника Мудрости, вашей подлости оказалось мало.

Метатрон, все еще не веря своим глазам, бешено замотал головой.

— Нет… Твое имя предано забвению! Ты должен был исчезнуть навсегда!

— Забвение — лучшая маскировка для того, кто желает наблюдать, не становясь мишенью, — мрачно отозвался старый бог. — И я многое увидел…

Один повернулся к Люциферу, который наблюдал за сценой с ледяным спокойствием.

— Ты сделал правильный выбор, Денница, — голос Одина прозвучал торжественно и весомо, как удар молота о наковальню. — Пора уже повзрослеть и начать исправлять свои «детские» ошибки. И у меня есть для тебя дар. Знание, ради которого я отдал свой глаз.

Люцифер медленно склонил голову, в его темных глазах вспыхнул искренний, неподдельный интерес.

— Говори.

— Нет никакой неизменной природы, — просто сказал Один. — Всё и вся вокруг нас есть сила Творения. Энергия, мана, Божественная вибрация — называй как хочешь. И ее можно обратить. Тьма не существует без Света, а Свет без Тьмы. Их можно преломить: Тьму — в ослепительный Свет, а самый яркий Свет низвести в кромешную Тьму.

— Ересь! — выдохнул Метатрон, пытаясь вырваться из цепких рук демонов, удерживающих его. — Это — невозможно! Свет — это Свет! А Тьма…

— Твоя природа мироздания, Писарь, построена на невежестве, — раздался новый голос, низкий, похожий на рёв.

Из толпы демонов вышло существо, похожее на исполинского медведя, вставшего на дыбы. Он весь был покрыт грубой, свалявшейся черной шерстью, и от него веяло звериной силой — древней и дикой.

— Велес? — с новым приступом ужаса прошептал Метатрон. — Еще один призрак из забытого прошлого.

Медведеподобный бог издал короткий рык, что должно было означать смех.

— Один говорит правду: жизнь и смерть, день и ночь, свет и тьма — всё это лишь две стороны одной монеты. И ее можно перевернуть…

Люцифер медленно поднял руку, прерывая дискуссию. Его взгляд был прикован к Одину.

— Как?

Один шагнул вперед, его единственный глаз заглянул в самую душу Падшего. Палец старика резко ткнул в сторону Метатрона.