За столом, в оживлённой, но приглушённой беседе, сидели те, кто нашёл пристанище в Дивной стране: одноглазый Один, с огромным вороном на спинке его кресла; могучий Тор, оставивший в углу свой легендарный молот; египетский бог войны Анхур, что гордо и с достоинством держал спину прямо; Деметра, чьи пальцы ласково поглаживали древесину столешницы; и мудрый Тот, даже здесь продолжающий что-то чертить на папирусе заострённой палочкой.

Их разговор оборвался, когда мы вошли. Все взгляды мгновенно устремились на меня.

— Вот и наш герой! — раздался низкий и хриплый голос Одина, и взгляд его единственного глаза пронзил меня словно копьем. — Присоединяйся к пиру, воин — ты его заслужил!

Деметра, чьи пальцы лишь на мгновение оторвались от древесины, чтобы поприветствовать нас лёгким кивком, вновь коснулась столешницы. Но на этот раз её жест был иным — не ласковым, а властным и точным. Она провела рукой над узором древесных колец, и её пальцы оставили за собой мерцающий след, переливающийся всеми цветами спелых плодов.

Воздух в комнате наполнился ароматом спелой пшеницы, мёда и дикого винограда. Казалось, сама суть плодородия, изобилия и щедрости земли сконцентрировалась в её ладони. Она не произнесла ни слова, но по мановению её руки идеально гладкая поверхность стола вспыхнула изнутри живым, тёплым светом, и там, где мгновение назад была лишь пустота, возникли многочисленные яства и питьё.

Стол мгновенно преобразился: в тяжёлых глиняных мисках дымилась дичь, запечённая с кореньями и лесными травами; рядом, на широких зелёных листьях, лежали румяные караваи хлеба, от которых исходил душистый пар, а в серебряных чашах искрилось густое, тёмное вино, пахнущее дубовой бочкой и спелыми ягодами.

Здесь были и нежные сыры, украшенные орехами и мёдом, и пирамиды сочных фруктов: яблоки, налитые румянцем, тёмный виноград, словно покрытый инеем, и гранаты, треснувшие от спелости, обнажая крупные рубиновые зёрна. Казалось, не было ни одного дара земли, который бы отсутствовал на этом волшебном столе.

Пир начался без лишних церемоний. Один и Тор с истинно звериной яростью набросились на еду. Единственный глаз Отца Дружин сверкал хищным блеском, когда он огромным ножом отсекал от запечённой ноги вепря огромные куски мяса, с которых на стол стекал густой сок, и отправлял их в рот.

Северный бог запивал их большими глотками вина прямо из рога, в который ему тут же подливали мелкие крылатые служанки. Тор, вторил ему, громко смеясь и хватая мясо руками, его могучие челюсти легко справлялись с самыми жилистыми кусками. Их аппетит восхищал своей неукротимой дикостью.