— Ну, братишка, ты здесь, я смотрю, разошёлся не на шутку. Давно тут хозяйничаешь?

Лихорук, всё ещё обнимая меня за плечи своими костлявыми лапами, поволок меня за собой, как будто спеша похвастать своими достижения. Что и говорить, я ведь старался держать его в «черном теле», не позволяя вредить людям. А здесь злыдень оторвался, медленно вытягивая из фрицев все соки, оставляя немощные оболочки, способные лишь на медленное, сомнамбулическое существование.

— С-с тех п-пор, как п-пратиш-шка Ш-шума уш-шел в п-портал. Лих-хорук п-подумал — с-сдес-сь т-тих-хо и ф-фкус-сно. Очень вкккусно. Дош-шдус-сь п-пратишку с-сдес-сь. Ф-фрах-хи с-сначала с-суетилис-сь, п-пегали… а п-потом с-стали тих-хими-тих-хими… Как дальш-ше п-пудем ф-фес-селиться, п-пратиш-шка Ш-шума?

— Дальше…

И не скрывая ничего, я поведал Лихоруку о своих дальнейших планах, предложив ему убираться подальше, иначе он тоже может погибнуть в огне Божественного Гнева.

— Было бы у меня сил побольше, старина, может, всё могло пойти бы по-другому…

— С-сил мало? — переспросил мой одноглазый друг. — Так ф-фос-сьми у п-пратишки Лих-хорука! Ты ше мош-шешь! Мы с-сф-фясаны до с-сих-х пор!

Черт! А вот об этом я совсем забыл, ведь абсолютная клятва связывает нас двоих навеки. И если погибну я, погибнет и злыдень. А вот его смерти я бы не хотел допустить. Ведь он мне действительно стал настоящим братом. И не только по духу, но и по крови. И что же мне теперь прикажете делать?

— Ф-фос-сьми с-с-силы… Ф-фос-сьми! — продолжал канючить злыдень. — Мош-шет этох-хо и х-хф-фатит?

— Ладно… — тяжело вздохнув, понимая, что это ничего не изменит, уступил я, скользнув по нашей магической связи, чтобы оценить запасы Лихорука. — И сколько у тебя там силы осталось? Я ведь половину получа…

Заглянув в резерв злыдня, я оторопел. Да что там оторопел — я реально охренел от увиденного! В его резерве плескался поистине бездонный океан магии. Это было невозможно. Внутри его резерва содержалось столько сил, которых с лихвой хватило бы, чтобы сотворить заклятье поистине планетарного масштаба.

— Братишка… — выдохнул я, на этот раз с примесью суеверного страха. — Да ты… это… как ты умудрился? Я же у тебя половину забирал!

Лихорук хихикнул, довольный произведённым эффектом. Его единственный глаз сиял, как маленькое злое солнце.

— П-пратиш-шка Ш-шума тратил, а п-пратиш-шка Лих-хорук — нет. А ещ-ще п-пратиш-шка Лих-хорук умеет х-хорош-шо куш-шать! Они фс-се с-сладко с-спали, и их п-пыло мнох-хо! — Он причмокнул своими тонкими губами. — О-ош-шень м-мнох-хо. Ф-фот и накопил.