— Хорошо бы, прищучить их здесь вместе — Левина и Вилигута, — мечтательно произнёс Чумаков. — Одним выстрелом двух зайцев.

Я лишь горько усмехнулся, не отрывая глаз от бумаги на столе.

— Мечтать не вредно, мой друг. Сомневаюсь, что нам удастся застать их вместе. Будем рассчитывать только на то, что у нас есть.

За этим планом мы просидели целый день, прикидывая, как лучше пробраться в святая святых Левина, запоминая чертеж наизусть и выверяя каждый шаг, каждый возможный вариант развития событий. Воздух на кухне стал густым от напряжения и табачного дыма. За окном медленно гасло небо, окрашиваясь в багровые тона, будто отражая наше внутреннее ожидание бури.

Наконец, я отодвинул от себя план. Глаза болели, тело ныло от усталости, но в голове уже выстроилась четкая, жесткая схема.

— Ладно. Хватит на сегодня. Отдыхаем и ждём, когда Бек даст о себе знать.

Мы с Ваней поднялись в выделенную нам комнатку под крышей. Я потушил лампу, и она погрузилась в сумерки. План, оставшийся лежать на кухонном столе, теперь был мне не виден.

Но он уже был не на бумаге. Он был в моей голове. Каждая линия, каждый угол, каждый поворот. Грядущее поле боя было изучено с особой тщательностью — это один из залогов победы. А мы в этом бою обязательно должны победить.

Тишина давила на уши, и в ней слишком явно слышалось моё собственное сердцебиение. Я лежал и смотрел, как через маленькое оконце ползет по стене бледный свет проезжающего мимо автомобиля. Он медленно скользил по штукатурке, освещая трещины и неровности, словно вычерчивая еще один, неизвестный нам план.

Мы делали самые высокие ставки, и фишками были наши жизни.

«Готовы ли мы заплатить эту цену?» — снова и снова спрашивал я себя. И снова отвечал: «Да, готовы». Потому что цена бездействия стоила еще выше.

Я думал о Вилигуте. О том, как сошлись наши пути. О странных зигзагах судьбы, которые привели меня в Берлин.

На соседней койке заворочался Ваня.

— Спишь? — спросил он.

— Нет.

— Знаешь, а ведь когда это все кончится… я, наверное, буду скучать…

— По ожиданию перед боем?

— Нет. По чувству, что ты на своем месте и делаешь то, что должен.

Он был прав. В этой темноте, в этом холоде предчувствия не было места сомнениям в цели. И это знание приносило странное, горькое успокоение.

— Согласен. Теперь спи. Нам надо набираться сил.

На этот раз, уставшие до предела, мы провалились в чуткий сон, готовые проснуться по первому же сигналу и вступить в бой.

Сон был тяжёлым и без сновидений, как погружение на дно холодного озера. Нас выдернули оттуда насильно — резкий стук в дверь, сухой и нетерпеливый, не оставлявший сомнений: ждать больше не будут.