Но лестница на второй этаж оказалась не просто охраняемой, чрезмерно насыщена магическими ловушками. Ее контуры даже были окутаны слабой дымкой, видимой даже невооруженным глазом.

— Вот тля! — мрачно констатировал Ваня. — Раньше тут просто часовые со «шмайсерами» стояли.

— Да уж, — ответил я, рассматривая лестницу в магическом зрении. — Как-то не хочется сюда соваться — тут таких конструктов наворочено… Только время потеряем, а так и не разгребём. Придется искать окольный путь. Помнишь, где тут система вентиляции проходит?

— Помню — там, — Ваня кивнул, указав на решетку в стене. Но та была намертво приварена, да еще и зацементирована. Но самое главное — она тоже была испещрена мелкими рунами, складывающимися в очень неприятную магическую формулу.

— Здесь пройти не вариант, — качнул я головой. — Зато я помню кое-что другое, — я повел его вдоль стены к нише в углу, где стоял на пьедестале бронзовый бюст какого-то исторического деятеля. Но я не узнал его «в гриме». — Здесь когда-то был лифт. Его давно замуровали, но шахта должна была остаться.

Так и вышло. Да и обнаружить забытую всеми старую лифтовую шахту не составило труда. Особенно с помощью магического зрения. Выбить несколько кирпичей из старой кладки тоже нас особо не затруднило.

— Уютненько здесь, — фыркнул Чумаков, засунув голову в шахту и оценив узкое пыльное пространство. — Только вот на третий этаж на лифте мы уже не поднимемся.

— Нам и не нужно, — я уже осматривал стальные тросы, покрытые ржавчиной, но выглядевшие всё еще добротно. — Дорога свободна. Карабкаемся по тросам.

Ваня беззвучно выдохнул, но спорить не стал. Я первым полез в пыльную темноту, сразу же запустив магический светляк в старую шахту. Холодная, шершавая ржавчина сыпалась за воротник, пальцы колол и резал острый метал троса, но я не обращал на это внимания — доберемся, подлечим болячки.

Мы медленно, метр за метром, поднимались в кромешной тьме, которую нарушал лишь узкий луч моего светляка. Воздух был спёртым и пах пылью, смертью и ржавым металлом. Внезапно луч света выхватил из мрака стальную балку перекрытия между вторым и третьим этажом. Я замер, прислушиваясь.

Откуда-то сверху доносились приглушённые голоса. Немецкая речь. И не просто речь — кто-то отдавал чёткие, размеренные приказания. Охрана. Причём, живая. И она была прямо над нами, на третьем этаже. Но дороги туда не было — она была перекрыта кабиной лифта. Отчего пунктуальные немцы не опустили её на первый этаж — загадка.

Я погасил светляк и жестом остановил Ваню. Мы повисли в тишине, как два спелеолога в ледяной шахте, слыша только собственное дыхание и мерный шаг часового этажом выше. Тогда я осторожно качнул трос, привлекая внимание Вани. Когда он подобрался поближе, я прошептал ему прямо в ухо: