Но идиллия была обманчива, и тишина в доме Шульца была такой же настороженной, как и на заснеженной улице. Настоящая работа только начиналась.

— Я ждал вас у машины, — произнёс Шульц, не оборачиваясь, — контролировал периметр. Два часа следил за улицей — но так и не заметил, откуда вы появились. Вы вышли под свет фонарей, словно призраки.

В его голосе сквозило профессиональное любопытство и доля уважения. Мы действительно вышли из ниоткуда — из портала, который я постарался сразу же свернуть, чтобы никто посторонний этого не заметил. И у меня, похоже, получилось. Но раскрывать все секреты было бы непрофессионально.

— Мы готовились, герр Шульц. — Я лишь слегка улыбнулся в ответ.

Мы с Ваней следовали за Шульцем по узкому коридору, стены которого были сплошь уставлены книжными шкафами и полками. Воздух становился все насыщеннее запахом старой бумаги, кожаных переплетов и все тем же воском. Наконец резидент привел нас в небольшую комнату, служившую, судя по всему, кабинетом.

Стол был завален кипами каких-то бумаг, рядом со столом стоял мощный радиоприемник, его шкала мягко светилась в полумраке. В небольшом камине, расположившемся у дальней стены весело потрескивали полешки. Шульц прикрыл за нами дверь, предлагая усаживаться поудобнее в кожаных креслах, стоявших полукругом у камина.

Когда все уселись, Шульц откинулся на спинку, сложив на животе пальцы «домиком». Его взгляд, по-прежнему пронзительный, переходил с меня на Ваню и обратно.

— Итак, товарищи, — начал он первым, — «центр» в своей радиограмме был немногословен. Может быть вы уже раскроете, в чем же заключается ваша миссия?

— Наша задача — ликвидация, — тихо ответил я, выдерживая его испытующий взгляд. — Двух человек. Карла Марии Вилигута. И его правой руки, профессора Рудольфа Левина.

В кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь почти неслышным гудением пламени в камине и потрескиванием углей. Шульц не шелохнулся, лишь его глаза сузились, сделав взгляд еще более острыми.

— Вилигут… — он произнес это имя с оттенком чего-то тяжелого и неприятного. — Обергруппенфюрер СС. Старый колдун, приближенный к самому Гиммлеру. А Левин… Левина сейчас боятся даже самые отбитые эсэсовцы из «Аненербе». То, что творят эти двое, не поддаётся никакому здравому смыслу.

— Именно поэтому мы здесь, — произнёс я.

— Но ликвидация… Это… смело… — Он покачал головой, но не в знак осуждения, а скорее с холодным пониманием масштаба операции. — Я понимаю, что Центр не послал бы простых людей, для подобной миссии… Но вы уверены, товарищи, что это вообще возможно?