— Наступление наших войск замедлилось, а кое-где и вовсе остановилось, — вступил в разговор Ваня, его голос был низким и жестким. — И именно благодаря деятельности Вилигута и его приспешников. Это чернокнижие, эти… эксперименты с поднятием мертвецов и поставкой их в строй… Они сработали. Рейх сейчас держится только на костях и темной магии.

Шульц тяжело вздохнул. Он потер переносицу, как человек, уставший от непосильной ноши.

— Да, эта адская «машина смерти» работает и помогает рейху удерживать наши войска, а кое-где даже контратаковать… это бесспорный и ужасающий факт. Но…

Он сделал паузу, подбирая слова.

— Но всё это раскололо сам Рейх надвое. Да-да, надвое. Вы должны это тоже понимать. С одной стороны — старые прусские офицеры-католики-протестанты, генералитет вермахта. Для них Вилигут и его «Черный орден» — это проклятые еретики, пляшущие на костях Христианской церкви и немецкой воинской чести. Они презирают эту «магию», считают ее отчаянием загнанного в угол безумия.

С другой — фанатики из СС, «Аненербе», сам Гиммлер. Они верят, что именно в этом «древнем знании» и содержится ключ к победе. Между ними идет тихая, но ожесточенная война. Война за душу Рейха.

Он замолчал, давая нам осознать сказанное. В камине с громким треском лопнуло полено, выбросив сноп ярких искр.

— И эта внутренняя борьба, — продолжил Шульц, — единственный союзник в вашей невыполнимой, на первый взгляд, миссии. Я знаю пару-тройку высокопоставленных военных, которые… могут предоставить кое-какую информацию. Они не станут мешать, а даже помогут и будут молиться, чтобы вы преуспели.

Я переглянулся с Ваней. Эта информация была бесценна. Она меняла расстановку сил. Шульц тем временем поднялся, прошел к столу и открыл один из ящиков. Достал папку с несколькими листами бумаги.

— Вот. Распорядок дня Вилигута. Его маршруты между Вевельсбургом, Берлином и его родовым замком. Это официальные маршруты, те, что я смог добыть через своих людей в вермахте. Но даже обладая этой информацией, подловить его будет неимоверно сложно…

Ваня мрачно хмыкнул, перехватывая мой взгляд. Шульц был прав, но у нас пока не было иного выбора.

— Это наша забота, товарищ Шульц, — сказал я, беря папку. — А что с Левиным?

— Левин… Это отдельная проблема — он редко показывается на людях. Он практически не выходит из своей лаборатории. Говорят, он там живёт. Он опутан такими мерами безопасности, что по сравнению с ним Вилигут кажется доступным, как уличный торговец. Даже мои источники в вермахте разводят руками — у них просто нет доступа туда. Научный комплекс контролируется исключительно личной охраной Гиммлера и… существами…