Я доставал перчатку Дарена и просто клал её на пол у решетки.

Мне даже не нужно было причинять зверю боль. Дарен сам сделал за меня всю грязную работу, когда избивал тварь цепью. У Гривошипа выработалось классическое ПТСР. Запах пота Дарена для него означал одно: сейчас будут рвать нервы.

Как только запах доходил до ноздрей, зверь дергался. Паника мгновенно переходила в агрессию загнанного в угол хищника. Шипы вставали веером, из горла рвался тот самый рык, от которого по стенам клетки шла мелкая дрожь.

Я ждал ровно три секунды, позволяя агрессии вспыхнуть, а затем подцеплял перчатку палкой и убирал её. Раздражитель исчезал.

Сразу после этого щелкал языком — гортанный звук — и клал перед мордой кусок отборной печени.

Связка работала безупречно: запах Дарена включал боевой режим. Мой щелчок означал, что угроза миновала, а мой запах становился маркером абсолютной безопасности.

Я не ломал зверя, я просто перенаправил чужую ошибку в нужное мне русло. Запах кланового ублюдка поднимал агрессию до уровня «рвать и убивать». Но атака — это следующий шаг.

Сейчас палец на спусковом крючке, но пистолет на предохранителе.

Поэтому нужна третья часть дрессировки — самая опасная.

Мне нужен этот курок! Сигнал, который переведёт гривошипа в режим «рву и убиваю». Без этого сигнала зверь оставался опасным, но неуправляемым — при достаточном стрессе мог сорваться сам, а мог и не сорваться. Мне нужен был контроль, а контроль означал команду.

На восьмой день я сделал чучело.

Набил грубый тканевый мешок соломой и обрезками шкуры, привязал к жерди — получился человеческий торс. На мешок натянул перчатку.

Схема работала так. Я вносил чучело в клетку и ставил у дальней стены. Гривошип учуивал запах и переходил в боевой режим. Тогда я издавал короткий резкий свист — два тона, низкий и высокий, через сжатые зубы. И одновременно толкал чучело к зверю.

Гривошип бросался.

Первый раз вышел совсем неуверенно, коротким рывком и зубами в мешок. Зверь отскочил и посмотрел на меня. Я свистнул ещё раз и снова толкнул чучело. На этот раз вышло сильнее, злее, он рванул мешок так, что из него полетела солома. Сразу после броска — щелчок языком.

Зверь привязывался к трём сигналам. Запах Дарена запускал боевой режим. Свист открывал атаку. Щелчок всё гасил.

К десятому дню гривошип без промедления бросался на чучело строго по свисту — рвал мешок зубами и лапами, пока от него не оставались клочья. К двенадцатому я мог поставить чучело в клетке, подождать, пока зверь войдёт в боевой режим от запаха, и дать свист через минут или даже пять. Гривошип не бросался, пока не слышал свист. Контроль порога работал идеально — боевой режим держался сколько угодно, атака включалась только по команде.