Кара подняла на меня глаза. В них уже не было фанатичного блеска, только усталость.

— И что мне делать, Рик? Просто сидеть и ждать, пока я сгорю?

— Нет. Мы переключим твой рефлекс.

Поднялся с щебенки и кивнул ей.

— Хватит жалеть себя. Иди к краю. Только не высовывайся.

— Зачем?

— Будем работать. Пока они сидят внизу, мы изучим их так, как никто до этого не изучал.

Кара недоверчиво подошла к краю расщелины. Я встал рядом.

— Смотри на них, — скомандовал я. — Не как на свою смерть и не как на мистический Зов. Смотри как мясник на тушу. Ищи изъяны. Ты охотница, Кара. Расскажи мне про вожака.

Она нахмурилась, вглядываясь в серые силуэты внизу.

— Он крупнее. Левое ухо порвано.

— Это всё не то. Ты — будущий зверолов со зверем духа. И ты будешь лучше, чем каждый из местных. Смотри на поведение, на тело и привычки, — оборвал я. — Как он ставит лапы?

Кара прищурилась. Минуту мы стояли в тишине.

— Средняя правая лапа, — наконец медленно произнесла она. — Он переносит вес чуть быстрее, чем на левую. Припадает.

— Верно. Это старая травма сустава. Что еще?

— Когда вон та гончая подошла слишком близко к валуну, вожак зарычал, но голову не повернул. Это нормально?

— Хорошо приметила. У него слепое пятно слева, — кивнул я. — Из-за рваного уха. Там, скорее всего, шрам на роговице. Запоминай это, Кара. Если нам придется спускаться и драться, мы будем бить в слепую зону и валить его на больную лапу.

Я видел, как меняется её лицо. Лихорадочная дрожь ушла — на её место пришел холодный фокус. Магия Зова никуда не делась, татуировки всё так же горели, но теперь эта энергия питала не панику, а анализ.

Через час у нас был детальный разбор стаи. Мы знали, кто из гончих спит чутко, кто хромает, и как они распределяют сектора обзора.

Кара сидела у стены и крутила в руках свой короткий меч.

— Ты специально это сделал, — тихо сказала она, не поднимая глаз от клинка. — Разложил их на куски мяса и привычек. Чтобы я перестала их бояться. И не видела в них своего зверя.

— Я сделал это, потому что мы в тяжёлой ситуации, Кара, — привалился затылком к камню. — Ждать три дня мы не будем. Завтра, когда солнце снова раскалит камни и стая станет вялой, мы сбросимся им на головы как сюрприз. Тебе лучше?

— Лучше. Рик… — она на секунду замялась. — А если ты прав, и там нет моего зверя? Допустим, мы выживем и убьём их, а на четырнадцатый день я ничего не почувствую.

— Тогда и будем это решать, сестрёнка. Не нагнетай понапрасну.

Кара повернулась ко мне. В её глазах стояла серьёзность, от которой мне стало не по себе.

— Раз мы решили спуститься… — медленно заговорила она. — Что ты будешь делать? Как выживешь?!