Развернулся к задней стене кармана. Нужен был тонкий слой породы над пустотой. Я подобрал с пола самый крупный камень — килограммов двадцать — взял обеими руками и ударил.

Послышался звон, но плита осталось целой. Аномально-сильное молодое тело вложило в удар всё, что имело, но этого не хватило.

Второй удар сделал с оттяжкой, вкладывая бёдра.

БАХ!

По камню зигзагом побежала трещина — из-под неё потянуло сухой пылью.

Третий удар — и плита проломилась. Передо мной раскрылся рваный овал — из него пахнуло спёртым воздухом, камнем и тысячелетней пылью.

Заглянул внутрь. В скале образовался естественный карман, забитый крупными обломками породы. Куски размером от кулака до головы.

Первый вытащил двумя руками. Отнёс к входу в расщелину и положил у левой стены. Вернулся, достал второй. Я работал на пределе скорости, стараясь максимально заложить проход.

Как там Кара?

Вышел на площадку.

Фронт приблизился. Сотни силуэтов различались невооружённым глазом.

Спуск занял у сестры минут восемь — я считал по собственным ходкам с камнями.

Сначала — мешок. Он лежал в пяти метрах от основания стены, засыпанный мелкой щебёнкой, и из него торчал край верёвки. Кара подбежала, проверила и забрала.

Потом рванула к трупу.

Гончая лежала на боку в пяти метрах. Дневная жара обсушила тушу — шкура на рёбрах натянулась — мясо ещё не начало гнить, но кровь, наверное, уже загустела. Плоская голова была запрокинута, расщеплённая пасть приоткрылась.

Кара присела у туши и с силой вогнала нож в брюшину. Лезвие скользнуло по жесткой шерсти, едва не полоснув её по пальцам.

Я поморщился — грубо, но что поделать.

Сестра тихо выругалась, перехватила рукоять крепче и начала пилить. Выходило криво и рвано. Запах вскрытого кишечника ударил ей в лицо, но Кара игнорировала — засунула руки по локоть в тёплую склизкую требуху.

Нащупала плотный скользкий мешок желудка. Попыталась аккуратно подрезать, но нож уже начал вязнуть. В панике, поглядывая на растущее облако пыли на западе, Кара просто уперлась ногой в ребра гончей и вырвала его вместе с кусками соединительной ткани. Закинула кровавый ком в мешок. Следом, не глядя, выкромсала кусок печени вместе с желчным пузырем, измазав руки в горькой зеленоватой слизи.

Железы под хвостом дались еще хуже. Запах оттуда ударил такой, что у Кары перехватило дыхание, но она подавила рвотный позыв и вырезала два куска плоти прямо с шерстью.

Время таяло.

— Двадцать пять минут прошло! — крикнул я сверху.

Кара приступила к шкуре. Сделала надрез вдоль хребта, ухватилась за край и рванула на себя. Шкура затрещала, но не поддалась — фасции держали намертво. Девушка начала остервенело рубить ножом между кожей и мясом.