Пласт отходил неровно, зигзагами. В одном месте она пропорола шкуру насквозь, в другом оставила шмат мяса толщиной в палец. Когда отрезала кусок, это был не ровный прямоугольник, а изодранный, кривой лоскут метр на метр, тяжелый от налипшего жира. Кара скомкала эту скользкую массу и кое-как запихала в мешок, прямо поверх окровавленной требухи.

Фронт надвигался. Передовые силуэты из точек выросли в фигуры — они катились по равнине слаженными волнами. До Зубов оставалось всего ничего. Гул в камне нарастал, и я уже различал отдельные голоса тварей в общем рёве.

Рванул обратно к пролому — к камням. Руки тряслись, но таскал, и таскал сразу по два — каждая ходка четыре метра, каждый камень не меньше пятнадцати кило.

— Тридцать минут! — крикнул сверху. — СВОРАЧИВАЙСЯ! ЖИВО!

— Иду! — донеслось снизу.

Посмотрел на запад. Передовые твари были уже совсем рядом с Зубами. Через пятнадцать-двадцать минут они будут у подножия нашей стены.

Кара привязала мешок к верёвке и закрепила другой конец на поясе. Забросила мешок за спину, и он повис на верёвке между лопатками — тяжёлый, набитый изуродованными частями туши песчаной гончей. Она подошла к стене, нашла первый зубец и полезла.

С каждым перехватом этот груз жил своей жизнью, смещая центр тяжести и оттягивая сестру от скалы.

Я, тем временем, уложил у входа в расщелину двадцать шесть булыжников — два ряда, один на другой, с щелями для обзора.

Ещё пять минут. Кара была где-то на середине стены — слышал скрежет по камню и тяжёлое дыхание, которое поднималось из темноты.

Прилив превратился в сплошное месиво устрашающего рёва.

Я лежал на животе у края площадки и смотрел вниз.

Общий груз с каждым перехватом тянул Кару вниз и вбок.

Отслеживал каждое её движение, пока она не миновала опасный козырёк на двадцати трёх метрах.

Здесь подъём замедлился. Кара компенсировала наклон левой рукой, вжимая ладонь в камень сильнее обычного. Мешок болтался и бил по ней при каждом рывке вверх. Она остановилась, прижалась спиной к стене и тяжело задышала.

— Рик… Рик, я успеваю? Скажи, что я успеваю, мать твою.

Через стену скалы в её спину шла вибрация. Её голова резко дёрнулась к западу. Передовые тени фронта уже различались невооружённым глазом.

Я прикинул расстояние и скорость. Нет у нас пятнадцати минут — фронт ускорялся. Максимум десять.

— Не отдыхай! — крикнул я вниз. — Лезь!

— Да лезу, лезу! — хрипло процедила она сквозь зубы и оторвалась от стены.

Я смотрел, как она преодолевает последний участок.

Тридцать метров — уже почти. Именно тут я сорвался при первом подъёме, когда рыжеватый выступ обломился под ногой.