Мы прячемся в лесу неподалеку от Турриса. Сын рыбака привел нас сюда, после чего сходил за своим шурином, который, действительно, оказался рослым по местным меркам, где-то под метр семьдесят. Получив аванс в пять солидов, парень рассказал нам, что вандальского лазутчика держат в главной башне, самой большой и крепкой, которая защищает город со стороны гор, где трудно вырубить ров в очень твердом камне. Завтра наш пособник заступает в ночь. Будет дежурить на верхней площадке башни. Сам туда попросится, потому что никто не любит торчать на открытом воздухе, особенно в ветреную или дождливую погоду. Он спустит нам веревку со стены левее башни. Мы проберемся в город, освободим пленника, после чего произведем окончательный расчет. Как он будет оправдываться и куда денет веревку и деньги, промолчал. Это еще больше убедило меня, что парень выполняет приказы старших товарищей.
Девятиметровая прямоугольная башня вдвое выше стен, примыкающих к ней. Остальные башни круглые и ниже метра на три. Сложены все из вулканического туфа, которого здесь валом, мы проходили мимо одного из карьеров, сейчас пустовавшего. От того места, где мы спрятались, до нужной нам башни километров пять. Плюс по лесу попетлять, пока выберешься на дорогу, ведущую к ней. Сын рыбака завел нас на поляну, заросшую маквисом. По его словам здесь нас точно никто не найдет. Я даже не засмеялся, услышав его слова.
Менно, который сидит на теплом валуне рядом со мной, напрягается каждый раз, услышав собачий лай.
— Не нравятся мне эти сардинцы. Давай уйдем дальше в лес, — предлагает он.
— Зачем? — спрашиваю я. — Местные знают его лучше нас, найдут быстро.
— Если будут искать, — возражает вандал. — Как бы на нас случайно кто-нибудь не наткнулся.
— Случайно не застукают, — говорю я. — Крестьяне из ближних деревень оповещены, что мы прячемся в лесу, поэтому никто сюда не придет.
— Откуда ты знаешь?! — удивленно спрашивает Менно.
— Это сельская местность. Если ты никого не видел, это не значит, что за тобой не следили. Здесь пернуть нельзя без свидетелей, а уж проскользнуть незаметно, особенно днем, невозможно, — объяснил я. — Крестьяне видели, что мы, хоть и чужаки, идем с местным. Куда и зачем — не их дело. Меньше будут знать, дольше проживут.
— Он правильно говорит, — поддержал меня один из вандалов из свиты Гунериха. — Я вырос в деревне. У нас всё так же.
— Тем более, что скоро зайдет луна, и мы пойдем к башне, — продолжил я.
— Зачем? — спрашивает Менно.
— А зачем мы сюда пришли?! — отвечаю я вопросом на вопрос.
— Так договорились на завтрашнюю ночь, — напоминает он.