Вскоре я взял стальную заготовку и принялся за работу. Коса — это не серп, она требует другого подхода: лезвие должно быть длинным, чуть изогнутым, с плавным сужением к концу, и при этом достаточно лёгким, чтобы косарь мог работать часами, не уставая. Я разогрел сталь в горне до ярко-оранжевого свечения, а затем, вытащив её длинными клещами, начал проковывать. Молот мой пел свою вечную песню, и под его ударами, наполненные магией, бесформенный кусок стали легко обретал форму: длинная, чуть изогнутая полоса, сужающаяся к концу, с одной заточенной кромкой. Я работал сосредоточенно, не отвлекаясь, чувствуя, как металл поддаётся, как он дышит, как он отзывается на каждое моё движение. Это было то самое чувство, которое Григорий называл «разговором с металлом»: когда ты не просто бьёшь молотом по заготовке, а слушаешь её, чувствуешь её структуру, её волю (или, если угодно, её кристаллическую решётку), и направляешь свои удары туда, где они нужнее всего. И всё это сдобренное чарами моего дара.

Когда лезвие было готово, я закалил его в масле: старая добрая технология, которую мы с Григорием использовали для особо ответственных изделий. Масло давало более мягкую и равномерную закалку, чем вода, и сталь после него становилась упругой, не хрупкой. Затем — отпуск в горячем песке, чтобы снять внутренние напряжения и придать лезвию ту самую «живую» гибкость, которая отличает хороший инструмент от посредственного.

Для рукояти я выбрал прямую, без сучков, берёзовую заготовку: длинную, около полутора метров, чтобы Сергею было удобно косить, не сгибаясь в три погибели. Я обстрогал её, придал овальное сечение (чтобы рука не скользила и не поворачивалась), а затем, памятуя о том, что дерево имеет свойство трескаться и гнить, решил укрепить её бронзой. Часть черенка, та, что прилегала к лезвию, я обмотал тонкой бронзовой проволокой, плотно, виток к витку, а затем, разогрев проволоку своим даром, спаял витки между собой, создав сплошную бронзовую муфту. В верхней части рукояти я сделал то же самое — получилась вторая бронзовая муфта, служившая одновременно и для баланса, и для защиты дерева от износа. Само лезвие я закрепил на рукояти с помощью трёх стальных заклёпок и дополнительно обмотал место соединения тонким кожаным ремешком, пропитанным воском.

Но главное было впереди. Я не мог просто сделать хорошую косу — это было бы слишком просто для кузнеца моего уровня. Я должен был сделать её особенной.

Вспомнив уроки из «Симфонии камней», я выбрал для зачарования яшму — камень, связанный со стихией земли, дарующий выносливость и упорство. Небольшой, размером с ноготь, тёмно-зелёный с бурыми прожилками камушек, который я нашел ещё в ту пору, когда только начинал экспериментировать с артефактами. Я спрятал его внутрь черенка: просверлил в торце рукояти небольшое углубление, вложил туда яшму, а затем закрыл отверстие стальной заглушкой, которую тщательно заполировал, чтобы она была незаметна. Теперь камень был в безопасности, защищённый от влаги и механических повреждений, но его магическая аура достаточно свободно будет пронизывать все орудие, и рукоять, и самого косаря.