Зачарование. Я не был мастером рунной магии в классическом понимании (для этого требовались годы обучения в Академии и талант), но мой дар позволял мне работать на более глубоком уровне, напрямую взаимодействуя с энергетической структурой материала. Я «попросил» яшму с бронзой отдавать свою энергию медленно, крошечными порциями и преобразовывать её в восстановление выносливости владельца. Это было похоже на то, как если бы я настраивал музыкальный инструмент: чуть-чуть подтянуть эту струну, чуть-чуть ослабить ту, найти точку резонанса, в которой камень начинал «петь» в унисон с замыслом.

Когда я закончил, коса выглядела… ну, как коса. Длинное стальное лезвие с чуть заметным изгибом, деревянная рукоять с бронзовыми муфтами, кожаная оплётка в месте соединения. Никаких светящихся рун, никаких драгоценных камней на виду. Но я-то знал, что эта коса — не просто инструмент, а артефакт, который позволит Сергею работать дольше и уставать меньше.

— Держи, — сказал я, протягивая косу людоволку, который всё это время терпеливо ждал, сидя на лавке у стены кузни и наблюдая за моей работой. — Коси на здоровье.

Сергей взял косу, взвесил её в руках, провёл пальцем по лезвию и присвистнул.

— Хороша, — сказал он с уважением. — Баланс. И лезвие… Это что ж за сталь-то такая?

— Наша, — усмехнулся я. — Держит заточку дольше обычной. И ещё кое-что: я её зачаровал на восстановление выносливости. Будешь меньше уставать.

Сергей покачал головой, но ничего не сказал: только посмотрел на меня тем особенным взглядом, каким смотрят на человека, который постоянно делает что-то невозможное, и к этому уже почти привыкли.

Он ушёл на покос, а я остался в кузне. И тут, глядя на то, как волколюд удаляется в сторону заросшего травой поля, я задумался о том, что нам, в сущности, предстоит вспахать ещё много земли. И пахать её вручную — это, мягко говоря, не самое эффективное использование времени и сил. У нас была Буря — сильная, выносливая кобыла, которая вполне могла бы тянуть плуг. Но плуга у нас не было.

— Будет, — пробормотал я себе под нос и снова потянулся к заготовкам.

Плуг — это, по сути, тот же меч, только изогнутый иначе и предназначенный не для того, чтобы рассекать плоть, а для того, чтобы рассекать землю. Я взял ещё одну стальную заготовку (на этот раз более массивную, потому что плуг должен быть прочным, способным выдерживать удары о камни и корни) и начал ковать. Лемех (та самая часть плуга, что подрезает пласт земли) я сделал из твёрдой, но вязкой стали, способной гнуться, но не ломаться. Отвал (изогнутая часть, которая переворачивает подрезанный пласт) — из более мягкой стали, которую я отполировал почти до зеркального блеска, чтобы земля не прилипала. Все соединения я усилил бронзовыми накладками, а места, подверженные наибольшему износу, закалил дополнительно, используя свой дар для уплотнения кристаллической решётки металла (прочность «+1»).