Я устроился прямо на земле, скрестив ноги, и разложил перед собой инструменты. Алтарь — слишком громкое слово для того, что я собирался создать. В моём понимании, это должен был быть функциональный прибор, а не культовое сооружение. Никаких черепов, никаких жертвенных чаш, никаких мрачных надписей на древних языках. Только голая магическая инженерия. Я достал из заплечного мешка несколько бронзовых пластин, которые Гракх с Ургам наплавили мне ещё утром по моей просьбе. И наваял с них устройство нужной мне формы.

В книгах, которые я проштудировал в библиотеке, описывались сложные пентаграммы и магические круги, предназначенные для захвата души в момент смерти. Классическая схема выглядела так: жертва (обычно животное) помещается в центр круга, жрец или маг читает заклинание, активируя руны, и в момент, когда жизнь покидает тело, душа, вместо того чтобы уйти в небытие, рай, ад (или куда там уходят души в этом мире), захватывается магическим полем и перенаправляется в подготовленное вместилище: в моем случай, в кварцевое ядро в бронзовой оплётке. Вся эта конструкция требовала жертвенного кинжала (желательно серебряного, с рунной гравировкой), особых благовоний, создающих «благоприятную атмосферу», и, что самое неприятное, крови. Крови требовалось много: ею нужно было чертить руны на алтаре, и, согласно трактату, чем больше крови, тем сильнее связь между душой и ядром. Да и кровь требовалось необычная, а либо редкого магического зверя, либо человека со способностями не ниже архимага.

Я же подошёл к вопросу иначе. Мой дар позволял мне воздействовать на материю напрямую, на уровне её внутренней структуры, и я решил использовать это преимущество по полной. Вместо того чтобы чертить руны кровью, я просто вплавил серебряные руны и свои метки в бронзу с помощью своего «Жезла Мк. III».

Теперь предстояло самое сложное — зачаровать сам алтарь, то есть руны, вложив в них энергию и «программу» действий. Я положил ладони на крайние пластины и прикрыл глаза. Мой дар, подпитанный маной из селенитового аккумулятора, который я предусмотрительно подключил к своей кольчуге через тонкий бронзовый провод, обмотанный вокруг запястья, хлынул в бронзу. Я чувствовал, как энергия течёт по рунным каналам, заполняя их, словно вода: русла пересохших рек. Пластины начали едва заметно светиться: не ярко, а скорее, как угли, подёрнутые пеплом: тёмно-оранжевым, пульсирующим светом, который был виден только боковым зрением. Воздух вокруг алтаря стал плотным и будто бы заряженным, как перед грозой. У меня слегка зашевелились волосы на голове, а вокруг меня воздух значительно похолодел: верный признак того, что магическое поле достигло нужной напряжённости.