Я продолжал насыщать руны энергией, одновременно мысленно формулируя «программу»: ту самую последовательность действий, которую алтарь должен был выполнить. Это было похоже на написание сложной компьютерной программы, только вместо кода я использовал образы и намерения. Я представлял себе, как душа живого существа в момент смерти не «рассеивается» в пространстве, а, повинуясь магическому полю алтаря, захватывается им и по рунным каналам, словно по трубам, перетекает в кристаллическую основу. Я представлял себе, как ядро «запирает» душу внутри себя, не давая ей вырваться наружу. Я представлял себе, как устанавливается связь между душой в ядре и мной — не полное подчинение, как у некроманта с зомби, а скорее, что-то вроде договора: я даю душе энергию для существования, а она взамен выполняет мои команды.

Процесс зачарования занял у меня почти пять минут. К концу я чувствовал себя выжатым как лимон, несмотря на подпитку от аккумулятора. Мана расходовалась с бешеной скоростью: руны пожирали её, словно голодные звери, кроме того, всю конструкцию еще и надо было постоянно охлаждать, чтобы ничего не деформировалось и расплавилось. Я мысленно поблагодарил сам себя за то, что догадался подсоединить себя к общей сети, а не стал полагаться только на собственные запасы с кольчугой, которых бы точно не хватило. Однако, когда последняя руна на последней пластине вспыхнула и засветилась ровным, стабильным светом, я понял, что справился. Алтарь был готов.

Я откинулся на спину, раскинув руки, и уставился в небо, пытаясь отдышаться. Сердце колотилось где-то в горле, в висках стучало, а перед глазами плыли разноцветные круги. Но где-то внутри, в груди, разливалось теплое чувство удовлетворения. Я сделал это. Я создал работающий магический прибор, используя только свои знания, свой дар и подручные материалы. Без крови, без жертвенного кинжала, без мрачных ритуалов, что порой требовалось проводить месяцами. Просто чистая магическая инженерия.

Передохнув с четверть часа и восстановив дыхание, я поднялся и отправился к реке, где Сил, по моей просьбе, уже выловила несколько рыбин. Она сидела на берегу, свесив босые ноги в воду, и что-то напевала себе под нос, поглаживая одной рукой спящую на её коленях выдру. Рядом с ней, на траве, лежало с десяток рыбин разного размера: от мелких плотвичек до довольно крупного, размером с ладонь, окуня с красными плавниками. Рыбы ещё дышали, судорожно разевая рты, и их чешуя переливалась на лучах перламутром. Я выбрал самую здоровую. Мне даже было немного жаль её, эту глупую рыбу, которая ещё утром беззаботно плавала в реке, не подозревая о своей участи. Но что поделать: прогресс, как известно, требует жертв.