Когда канал был готов, я взялся за трапециеобразные короба. Их я изготовил заранее из обожжённой глины, замешанной с мелким речным песком для прочности. Каждый короб был длиной примерно в локоть, с расширяющимся верхом и сужающимся низом, чтобы вода текла свободно, но не размывала стенки. Я уложил их в канал один за другим, тщательно подгоняя стыки. Там, где короба соединялись, я промазывал швы известково-глиняным раствором, который замешал тут же, на берегу, в старом деревянном ведре. Раствор получился густой, пластичный, и я втирал его в стыки пальцами, добиваясь полной герметичности.

Закончив с каналом, я вернулся к траншеям. Теперь их дно нужно было подготовить под кабели. Я притащил из сарая мешок крупного речного песка и принялся сыпать его на дно траншей, стараясь распределить ровным слоем примерно в десять сантиметров. Песок скрипел, и я работал на ощупь, да на глазок, насыпая примерно десять-пятнадцать сантиметровый слой. Песчаная подушка нужна была для того, чтобы защитить будущие провода от сырости и от острых камней, которые могли бы повредить изоляцию.

Теперь — провода. Это была самая кропотливая часть работы. Я зашёл в кузню и разложил на верстаке всё необходимое. Медная проволока у меня была заготовлена заранее: я вытянул её сам, с помощью своих артефактов. Медь была хорошая, чистая, без примесей, которые могли бы снизить её проводимость. Каждую проволоку я натёр пчелиным воском. Воск плавился от тепла разогретой меди и ложился тонким, почти невидимым слоем, но этого было достаточно, чтобы защитить медь от окисления. Поверх воска я обматывал проволоку полосками хлопчатобумажной ткани. Ткань я пропитывал тем же воском, разогретым на водяной бане до жидкого состояния, и наматывал её плотно, виток к витку, стараясь, чтобы не оставалось зазоров.

Работа была монотонная, почти медитативная, но мне помогали. Я сидел на табурете с ребятами в кузне, склонившись над верстаком, и методично обматывал провод за проводом. Под ночь фонари потрескивали, отбрасывая на стены пляшущие тени, а за открытой дверью стрекотали сверчки и журчала река. Я думал о том, как далеко я продвинулся за эти месяцы. Когда-то я был просто сыном плотника, а теперь я сижу в собственной кузне, с собственными учениками, и прокладываю первую в этом мире (насколько мне известно) подземную энергосеть. От этой мысли становилось тепло на душе.

Когда провода были готовы (три толстых жгута, каждый длиной метров по двести) я перешёл к турбине. Это был венец сегодняшней работы, и я откладывал её на самый конец, потому что знал: здесь потребуется максимальная концентрация.