Я пошел в кузню, где у меня хранились остатки нержавеющей стали: той самой, что я использовал для турбины. Нержавейка была материалом капризным в обработке, но я уже наловчился с ней работать, особенно с моими артефактными инструментами, которые позволяли разогревать металл до нужной температуры гораздо быстрее и равномернее, чем обычный горн. Я взял несколько прутьев и принялся за работу. Сначала выковал две жесткие рамы: прямоугольные, чуть шире и выше сечения моего глиняного короба, чтобы они входили в пазы плотно, без зазоров. Рамы получились грубоватыми на вид, но крепкими: я специально сделал их чуть толще, чем требовалось, чтобы они не деформировались под напором воды. Потом я натянул на каждую раму мелкую сетку из той же нержавейки. Сетка была тонкой, с ячейками размером примерно с булавочную головку: достаточно, чтобы пропускать воду, но задерживать даже самую мелкую рыбешку и мальков. Конструкция получилась трапециевидной, повторяющей форму моего короба: широкая сверху и чуть сужающаяся книзу. Такая форма не только лучше входила в пазы, но и увеличивала площадь фильтрации.

Я сделал две такие решетки, а не одну, и на это была причина. Одну я установил сразу же, в специально подготовленные пазы в начале канала, там, где вода только начинала свой путь от запруды к турбине. А вторую вставила сразу после, в новые пазы, что тут же выпили в том же коробе. Идея была проста: когда первая решетка забьется илом, мелкими водорослями, листвой или случайным мусором, я смогу быстро вытащить её, промыть в реке и поставить обратно. Таким образом, мне не придется каждый раз перекрывать канал задвижкой, останавливая турбину и прерывая выработку маны. Простая инженерная логика.

Я снова поднял задвижку. Вода хлынула в канал, ударилась о мою новую решетку, разбилась о неё на тысячи мелких брызг и, очищенная от рыбы, устремилась дальше, к турбине. Я внимательно следил за происходящим: решетка держала напор отлично, не прогибалась, не вибрировала. Мелкие рыбешки, подхваченные течением, тыкались носами в ячейки, били хвостами, но пройти сквозь барьер не могли. Некоторые, самые сообразительные, быстро разворачивались и уплывали обратно в запруду, подальше от этого странного, пугающего сооружения. Турбина же снова ожила, загудела, и на этот раз её вращение было ровным, чистым, без хруста рыбьих костей и мутных облачков крови.

Было уж очень темно. Я удовлетворенно кивнул и уже собирался идти в дом, чтобы сообщить Ане об успехе, когда заметил странный свет, исходивший от одного из моих обелисков. Точнее, от того, что стоял ближе моему новому генератору, и был увенчан, как и все, стилизованной лисьей головой. Я замер, вглядываясь. Лисья голова, вырезанная мной из цельного куска дуба и покрытая защитным лаком, казалось, светилась изнутри, и в этом свете мне почудилось что-то зловещее.