Сами шкафы были заполнены книгами так плотно, что, казалось, ещё один том туда уже не влезет, но каким-то чудом место всё равно находилось. Корешки книг представляли собой пёструю мозаику: кожаные, с золотым тиснением, тканевые, деревянные, даже несколько металлических, с гравировкой. Некоторые книги были перетянуты кожаными ремешками с пряжками, другие — застёгнуты на серебряные замочки, третьи просто стояли, чуть покосившись, словно их недавно читали и небрежно поставили на место. Я заметил, что на многих корешках были прикреплены маленькие таблички с номерами и буквами — какая-то сложная система каталогизации.

Пол центрального зала был выложен огромными мраморными плитами, которые чередовались в шахматном порядке. Плиты были отполированы до зеркального блеска, и в них отражался свет, льющийся отовсюду. Источников света было несколько: во-первых, это были магические светильники — те самые стеклянные шары на металлических столбах, которые я видел на улицах, но здесь они были крупнее и богаче украшены. Внутри шаров парили светящиеся кристаллы, которые не просто светились, а словно танцевали, медленно вращаясь вокруг своей оси. Во-вторых, по стенам были развешаны канделябры с настоящими свечами, но я подозревал, что это скорее для антуража — пламя в них горело ровно, не колеблясь, и не давало копоти, явно магическое. И наконец, главный источник света — огромный круглый стеклянный купол над головой. Он был собран из множества цветных стёкол — витраж, изображавший, как я пригляделся, небесную сферу со звёздами и, по центру, огромным жёлтым кристаллом, похожим на тот, что венчал пирамиду. Сейчас, вечером, через этот купол лился мягкий приглушённый свет уличных фонарей и самого сейчас синеватого кристалла, создавая внутри библиотеки (если учитывать остальные светильники) мягкую атмосферу вечных ярких янтарных сумерек, располагающих к чтению и размышлениям.

Прямо под куполом, на высоте, куда я едва мог дотянуться взглядом, горизонтально, перпендикулярно полу висели самые огромные круглые магические часы со стрелками. Они были заключены в массивную золотую раму, украшенную резьбой в виде виноградных лоз и листьев, и их циферблат был не просто белым кругом с цифрами. Он, казалось, был сделан из перламутра, который переливался всеми цветами радуги, а цифры были выложены из какого-то тёмного камня, возможно, оникса. Стрелки (тонкие, золотые, с изящными завитками) двигались плавно, без рывков, и я заметил, что на циферблате были не только привычные мне часовые деления, но и какие-то дополнительные символы: возможно, месяцы года, дни месяца или что-то ещё, чего я не понимал.