— Яр, ты превзошёл самого себя, — сказала она, и я не мог не согласиться.

…

Но я знал, что это ещё не предел. Идея финального артефакта созрела во мне, когда я перечитывал «Трактат о нестабильных и забытых минералах» Барнибия Галла, который дал мне Элиас. Там говорилось о древних кузнецах, которые использовали не жезлы, а молоты (символы самого Агнбера, бога огня и горна), чтобы направлять стихийную магию в свои изделия. Молот, по мысли автора, был идеальным проводником для работы с металлом, потому что сама его форма символизировала акт творения: удар молота о наковальню — это момент, когда бесформенное становится оформленным. Я решил, что мой следующий артефакт будет именно молотом, и не простым, а таким, который объединит в себе всё, чему я научился. Ещё через день, накопив достаточное количество золота (я продал несколько готовых изделий, которые сделал с помощью предыдущих жезлов, и выручил неплохую сумму, а также разобрал «Мк. I» и «Мк. II»), я приступил к работе.

Я сотворил тяжелый двуручный стальной кузнечный молот. Для его основы я использовал лучшую сталь, которую только смог сделать: я переплавил старые заготовки, добавил немного углерода для прочности и долго проковывал её вручную, чтобы добиться идеальной структуры металла. Боёк молота получился массивным, размером с мою голову, с одной стороны плоским, как у обычного кузнечного молота, а с другой — слегка заострённым, как у кирки, чтобы при необходимости можно было использовать его для грубой работы или даже сражения. А затем обшил и испещрил его насквозь толстыми золотыми корнями. Это была самая сложная часть работы: я использовал «Кузнечный Жезл Мк. III», чтобы вплавлять золото прямо в сталь, создавая узор, который пронизывал металл насквозь, как корни дерева пронизывают землю. Золотые прожилки выходили на поверхность, переплетались, образовывали сложные арабески, а в некоторых местах собирались в толстые узлы, в которых я сделал гнёзда для камней. Драгоценные камни были помещены на длинную рукоять: я использовал самые крупные и чистые экземпляры, что не достались «Мк. III», которые у меня были или были извлечены из «Мк. I» и «Мк. II»,: те пять средних камней из скипетра пошли сюда, а также множество более мелких, которые я вставил вдоль всей рукояти, от пятки до бойка. Рукоять я обмотал полосками сыромятной кожи, чтобы она не скользила в руках, но между витками кожи проглядывали золотые корни и мерцающие камни, так что молот выглядел как церемониальное оружие, достойное самого Агн’бъйора. Он был тяжелый: даже несмотря на мой перстень на силу «+7» с рубином, который я носил не снимая. Двумя руками держать было удобнее, но всё равно вес чувствовался: наверное, около пяти-шести килограмм, если не больше. Однако бить мне им было не обязательно (пусть и вполне возможно, и я подозревал, что удар такого молота мог бы расколоть валун), а лишь держать в руках, пускай даже опущенным на землю, ведь этот артефакт давал мне способность магического ваяния из жидкого металла любых металлических изделий «+4». Я назвал его «Молотом Ваятеля Мк. I».