За ним следовали четверо рядовых стражников: молодые парни и один мужчина постарше, все в таких же синих стёганках, но без кирас, лишь с простыми кольчужными нагрудниками. Их лица, ещё не до конца проснувшиеся, выражали смесь усталости, скуки и любопытства. Один из них, самый молодой, с жиденькими рыжеватыми усиками и прыщами на подбородке, откровенно зевал, прикрывая рот ладонью. Другой, постарше, с густыми бровями и тяжёлым взглядом, внимательно осматривал наших пленников, и в его глазах я прочитал нечто вроде профессионального уважения: похоже, он уже не раз имел дело с разбойниками и понимал, что эти четверо были не просто уличными воришками.

— Значит так, — произнёс сержант, когда мы закончили давать показания, и его голос, хриплый и прокуренный, звучал как скрежет напильника по металлу. — Вы, мастер Громов, утверждаете, что эти четверо проникли в вашу кузню с целью ограбления, угрожали вам и вашим… — он запнулся, бросив взгляд на Гракха и Урга, — … работникам, а затем были обезврежены вами в ходе самообороны. Я правильно всё записал?

Я кивнул, и сержант, удовлетворённо хмыкнув, поставил какую-то закорючку на восковой табличке, которую держал в руке. Его пальцы, толстые и грубые, с обломанными ногтями, были перепачканы чернилами.

— Награды за этих… граждан… суда по всему, не объявлено, — добавил он, бросив взгляд на наших пленников. — Мы проверили списки разыскиваемых преступников, когда ваши люди прискакали в участок. Предварительно, по описанию и увиденному мной сейчас: никто из них не числится в розыске. Так что, боюсь, денежного вознаграждения вы не получите.

— Мы и не рассчитывали, — ответил я, и это была чистая правда.

Деньги у нас были, и немалые, а вот покой и безопасность стоили куда дороже.

— Вот и славно, — сержант кивнул и повернулся к своим людям. — Окажите первую помощь и грузите в повозку. Этого, — он указал на Клыка, — аккуратнее. У него, похоже, все рёбра переломаны. А этой, — палец ткнул в сторону Лиры, — ногу зафиксируйте, пока совсем не отвалилась. Лекарь в тюремном лазарете разберётся.

Стражники, повинуясь приказу, принялись за работу. Тот самый молодой парень с усиками достал из поясной сумки моток бинтов и какую-то мазь в глиняном горшочке — пахло от неё резко, чем-то травянистым и спиртовым одновременно. Мужчина постарше ловко, привычными движениями наложил шину на ногу Лиры, предварительно обрезав древко стрелы, но оставив наконечник внутри. Разбойница даже не пошевелилась: она всё ещё была без сознания, и только слабое, прерывистое дыхание говорило о том, что она жива.