Затем я вернулся на первый этаж. Первые два слоя внешней оболочки печи я выложил из всё тех же красных глиняных кирпичей, что у меня остались после строительства стен доменной печи. Кирпичи я клал на обычную, проверенную веками глиняно-песчано-известковую смесь, тщательно заполняя все швы и проверяя горизонтальность каждого ряда с помощью своего самодельного уровня. В итоге получилась прочная стена толщиной в двести пятьдесят миллиметров — примерно в длину двух моих ладоней от кончика среднего пальца до запястья. Этого было более чем достаточно для наружной теплоизоляции и придания конструкции необходимой жёсткости. Внешняя сторона этих кирпичей была грубой, шероховатой, с характерным терракотовым оттенком, кое-где тронутым чёрными подпалинами от предыдущего обжига в моих старых печах, не приспособленных для этого дела.

Второй, внутренний слой, я выложил из тех самых глиняно-кварцевых, шамотных кирпичей, которые мы с подмастерьями наделали ранее. Но этот огнеупорный слой я начинал не от самого основания печи, а отступив от пола ровно полметра. Зачем? Всё было продумано до мелочей. Нижние полметра предназначались для загрузочной тележки, на которой сырой кирпич должен был заезжать в печь. Я облепил внутренние стены этими желтовато-белыми, чуть шероховатыми на ощупь кирпичами в два слоя, тщательно подгоняя каждый блок и используя для кладки ту же шамотную глину, разведённую до консистенции густой пасты. Эти кирпичи, с их характерным матовым блеском на изломе и мелкими вкраплениями кварцевого песка, поблёскивающего в свете светильников, словно россыпь микроскопических алмазов, должны были спокойно выдерживать длительное воздействие высоких температур, не трескаясь и не деформируясь.

Но самая хитрая часть конструкции была внизу. На полу печи я уложил два параллельных стальных рельса. Это были не те мощные железнодорожные рельсы, что я помнил по земным фотографиям, а их скромное подобие: длинные полосы из прочной, закалённой стали, высотой в два пальца и толщиной в палец, с слегка скруглённой верхней гранью. Я выковал/наваял их сам, не без труда, в своей старой кузне, используя самый качественный металл, что у меня был. Эти рельсы я прочно закрепил на полу с помощью длинных стальных костылей и деревянных шпал, вбитых в предварительно просверленные отверстия в каменном полу. Они должны были выдержать вес полностью загруженной тележки.

На эти рельсы я водрузил своё главное изобретение: стально-чугунную тележку. Это была массивная, сваренная (с помощью магии, разумеется) из толстых стальных уголков и полос конструкция на множестве маленьких, но невероятно прочных стальных колёсиках. Колёсики эти, с тщательно отшлифованными осями и ступицами, вращались в бронзовых подшипниках скольжения, которые я обильно смазал густым графитовым жиром. Тележка двигалась по рельсам на удивление плавно и легко, несмотря на свой внушительный вес.