Петруха шёл рядом молча, но время от времени добавлял короткие, дельные замечания.

Мы миновали огороды, загоны с козами и курами, прошли мимо небольшого пруда, на поверхности которого дремали несколько белых уток, и наконец оказались перед двумя добротными свинарниками. Они стояли на небольшом возвышении, чтобы весенние воды не подтапливали постройки, и были сложены из толстых брёвен, плотно проконопаченных мхом. Крыши покрывала солома, уложенная плотными, ровными снопами, а дверные проёмы были широкими, с массивными деревянными засовами. От свинарников тянуло характерным запахом навоза, перепревшей соломы и чего-то ещё: кисловатого, тёплого, живого.

Макар Трофимович подошёл к первому свинарнику, распахнул дверь (она скрипнула на петлях, и я мысленно отметил, что их стоило бы смазать дёгтем или жиром), и мы вошли внутрь. Внутри было сумрачно, но достаточно светло благодаря нескольким узким щелям под крышей, через которые пробивались тонкие лучи дневного света. Воздух был тёплым, влажным, насыщенным. По обеим сторонам тянулись деревянные загоны, разделённые перегородками высотой примерно по пояс взрослому человеку. В каждом загоне копошилось по нескольку свиней: крупных, розовых, с висячими ушами и короткими, крепкими ногами. Они подняли головы, услышав наши шаги, и несколько из них подошли к краю загона, вопросительно хрюкая и пытаясь дотянуться рылами до Макара Трофимовича. Тот засмеялся, похлопал ближайшую по боку и достал из кармана горсть сушёных зёрен, которую тут же высыпал в деревянное корыто.

— Вот мои красавицы! — объявил он гордо. — Это обычная местная порода, но я её улучшаю уже лет двадцать, отбирая самых здоровых и крепких. Растут быстро, болеют редко, мяса дают много. Ничего необычного, но надёжно, как топор.

Петруха кивнул, добавляя:

— Отец всегда говорит: лучше иметь хорошую местную свинью, чем плохую заморскую. Меньше хлопот, меньше болезней.

Мы обошли первый свинарник, заглянули в каждый загон. Свиньи были и впрямь крупными, упитанными, с блестящей кожей и живыми, умными глазками. Аня присела на корточки, протянула руку к одной из свиноматок, та обнюхала её пальцы и довольно хрюкнула. Сергей тоже осмотрел животных внимательно, оценивающе, но ничего не сказал: видимо, порода была неплоха, но ничем особенным не выделялась.

Затем мы перешли во второй свинарник. Он был похож на первый, но чуть меньше, и свиней в нём было явно поменьше. Макар Трофимович открыл дверь, и мы вошли внутрь. Здесь запах был чуть иным: не таким резким, но с лёгким оттенком чего-то мускусного, дикого. Я огляделся и увидел, что здесь содержались свиньи явно другой породы: более крупные, с почти бежевой кожей, покрытой множеством глубоких, толстых складок, которые свисали с их боков и шеи, словно у мастифа. Они выглядели массивными, тяжёлыми, неповоротливыми, но в то же время удивительно спокойными: они даже не подняли голов, когда мы вошли, лишь несколько свиней лениво открыли глаза и тут же закрыли их обратно.