Теперь предстояла следующая, не менее важная задача: сортировка вынутого грунта. Та гора земли, что высилась рядом с котлованом, была не просто кучей грязи: это был строительный материал, удобрение и даже потенциальный товар, и я не собирался разбрасываться им бездумно. Закрыв глаза, я сосредоточился на странном, непостижимом чувстве, которое позволяло мне слегка видеть самую суть земли и пород, их внутреннюю структуру, их «материю» в том смысле, в каком это слово понимали, наверное, лишь могучие архимаги специализирующиеся в своей области и всё благодаря моему золотому перстню и «Копарю». Перед моим внутренним взором гора земли перестала быть просто горой. Она распалась на составляющие, словно я смотрел на неё через высокотехнологичный сканер будущего. Я видел, как они связаны между собой, как удерживаются вместе силами сцепления и влагой.

И тогда я начал разделять их.

Это была работа, требовавшая не столько грубой силы, сколько концентрации и терпения. Я представил себе четыре большие воображаемые ёмкости, парящие в воздухе передо мной. Затем, медленно, словно просеивая муку сквозь невидимое сито, я начал поднимать грунт в воздух, блок за блоком. Затем от массы начали отделяться первые компоненты. Песок был самым лёгким: или, точнее, самым «отзывчивым». Его частицы, крупные и тяжёлые по сравнению с остальными, легко поддавались моему зову. Я видел их внутренним взором как россыпь крошечных, полупрозрачных кристалликов кварца, полевого шпата и слюды: острых, угловатых, с характерным стеклянным блеском. Они собирались в первую воображаемую ёмкость, образуя там чистую, однородную массу, похожую на пляжный песок где-нибудь на берегу тёплого моря.

Гумус был следующим. Это была органика: перегнившие остатки растений, микроскопические частицы древесного угля, споры грибов, бесчисленные бактерии и продукты их жизнедеятельности. В моём магическом зрении он выглядел как тёмная, почти чёрная масса, пронизанная тончайшей сетью волокон и пустот, напоминающая губку или, скорее, соты. Он пах жизнью — тем самым терпким, насыщенным запахом, который исходит от лесной подстилки после тёплого дождя. Я собрал его в отдельную кучу, стараясь не упустить ни крупицы: этот драгоценный плодородный слой должен был вернуться на поля.

Ил был похож на гумус, но более «минеральный». Он состоял из мельчайших, почти неразличимых по отдельности частиц, которые оседают на дне рек и озёр. В моём восприятии он был маслянистым, гладким, с характерным серовато-коричневым оттенком и едва уловимым запахом тины. Он был богат питательными веществами, вымытыми водой из почвы, и тоже должен был отправиться на поля.