Зато результат того стоил. Зачарованные плитки, уложенные ровными рядами, образовывали сплошную внутреннюю поверхность, способную выдерживать температуры до двух тысяч градусов. Но этого всё ещё было мало. Мне нужно было минимум две тысячи двести, и я приступил к третьему и четвертому слою — самым важным и самым сложном.
Кварцитовые пластины, которые я нарезал и зачаровал на отражение тепла, укладывались в два слоя, словно чешуя. Я брал каждую пластину, наносил на её обратную сторону тонкий слой известково-песчано-кварцитового раствора (того самого, с добавлением кварцитовой пудры) и аккуратно прижимал к внутренней поверхности печи. Пластины ложились внахлёст: верхняя перекрывала щель между двумя нижними, как черепица на крыше. Второй слой я укладывал со смещением, так чтобы его пластины перекрывали стыки первого слоя. В результате получалась сплошная многослойная броня, в которой не было ни одной прямой щели, через которую жар мог бы прорваться наружу.
Это была кропотливая, почти ювелирная работа. Каждую пластину нужно было подогнать по месту, подрезать, если она выступала за край, или, наоборот, заполнить щель мелким осколком кварцита, если зазор оказывался слишком большим. Раствор, которым я обмазывал стыки, должен был быть идеально ровным, без пузырей и пустот: любая полость при нагреве могла расшириться и разрушить кладку изнутри. Я работал медленно, тщательно, проверяя каждый шов кончиками пальцев и своим чувством стихии земли. К тому моменту, как небо испещрили голубые звезды, я закончил, получив внутри ровную и гладкую чешуйчато-цилиндрическую поверхность где-то в локоть диаметром с хвостиком.
Четвертый слой я наваял прямо тут из лежащего рядом кварцита и угля, что принес для меня Ург Варг с Гракхом. Держа «Молот Ваятеля» и «Жезл Кузнеца» в руках, а также имея на себе «Клинок Агнбера» и золотой перстень жара я начал сплавку кварцита с углем прямо в воздухе, получая из них ровные тонкие пластины карбита кремния по одной. Такие пластины сами по себе могли выдержать до трёх тысяч градусов по Цельсию. Но кроме того, я их также зачаровал на все тоже отражение тепла. Их я приклеил последним слоем. Благодаря магии мне удавалось делать ровные квадратные плиточки, так что, со швами не было проблем. Да и не было необходимости делать этот самый дорогой по усилиям слой доверху, я ограничился лишь первыми полутора метрами. Внутрь печи и обратно я лазил и выбрался по верёвочной лестнице.
После оставался предпоследний штрих, до того, как я начну мастерить трубы (газоотводы), по которым будут выходить горячие газы и выбросы. Я обрамил всю печь в бронзовую скобу у её основания, после достал из кармана пять мелких огненных опалов (крошечных, размером с горошину, но чистых и ярких, с характерным оранжево-золотистым отливом, который словно переливался в глубине камня, как жидкий огонь) и разместил их внутри бронзовой рамы, в специальных углублениях под них. Опалы легли в гнёзда, словно драгоценные яйца в корзину.