Внутренняя же поверхность (кварцитовые пластины и пластины карбита кремния, зачарованные на отражение тепла и усиленные общим зачарованием на огнеупорность «+5»), — вместе должна была спокойно выдерживать температуру до двух тысяч четырёхсот градусов. Это была рабочая температура с большим запасом, та самая, которая мне была нужна для плавки орихалковой руды. Но это ещё не всё.

Из-за особой, чешуйчатой структуры внутреннего слоя (пластины, уложенные внахлёст в два слоя, перекрывающие стыки друг друга), тепло должно было не просто отражаться, а фокусироваться, концентрироваться в центре печи. Это было похоже на принцип параболического зеркала: лучи, падающие на вогнутую поверхность, отражаются и собираются в одной точке, создавая экстремально высокую температуру. Конечно, моя печь не была идеальным параболоидом (внутренняя поверхность была цилиндрической), но принцип работал: отражённые тепловые лучи должны были пересекаться в центре, создавая зону сверхвысоких температур.

Теоретически, температура в этой зоне могла достигать двух тысяч шестисот, а то и двух тысяч семисот градусов: значительно выше, чем температура плавления орихалка, которая, согласно моим прикидкам, составляла около двух тысяч двухсот градусов. Это означало, что я мог не просто плавить руду, а плавить её быстро и эффективно, не тратя лишнюю ману и уголь на поддержание температуры. А если бы ещё у меня было топливо получше угля…

Но, разумеется, всё это была теория. Теория, основанная на моих знаниях физики, химии и магии, но всё же теория. Практика могла внести свои коррективы: где-то мог оказаться скрытый дефект, где-то чары могли лечь неравномерно, где-то тепловое расширение могло создать неожиданные напряжения в кладке. Поэтому я не собирался сразу же нагружать печь на полную мощность. Сначала нужно было провести серию испытаний: постепенно повышать температуру, проверяя, как ведёт себя кладка, нет ли где трещин, не «плывут» ли чары.

Кроме того, вся эта конструкция работала только до тех пор, пока были целы чары моих меток. Если бы они по какой-то причине разрушились (например, из-за мощного магического удара от «крика» орихалка или из-за того, что я сам, по глупости, перегрузил бы печь сверх меры), вся эта сложная система защиты рухнула бы, как карточный домик. Кварцитовые пластины, оставшись без магической поддержки, выдержали бы лишь тысяча восемьсот градусов (может, чуть меньше, но ненамного и ненадолго), и, если бы температура внутри превысила этот предел, они бы просто расплавились, и тогда жар добрался бы до внешнего кирпича, который, в свою очередь, тоже не выдержал бы такой нагрузки. В общем, это был бы полный провал, катастрофа, которая могла бы разрушить не только печь, но и всю мастерскую.