Риан старался. Он приносил цветы, вешал украшения, даже пытался готовить — хотя получалось у него плохо, и они оба смеялись над его кулинарными экспериментами. Он хотел, чтобы ей было хорошо здесь. Чтобы она чувствовала себя дома.
Вера повернула голову, рассматривая его спящее лицо.
Он был красивым. Не той хищной, опасной красотой, от которой перехватывало дыхание. Другой — спокойной, тёплой, уютной. Широкие скулы, мягкая линия челюсти, губы, которые всегда были готовы улыбнуться. Во сне он выглядел моложе — исчезала обычная воинская сосредоточенность, лицо становилось беззащитным, почти детским. Зелёные веки плотно сомкнуты, длинные ресницы отбрасывают тени на щёки. Он спал спокойно, доверчиво, с лёгкой улыбкой, будто ему снилось что-то хорошее.
Вера смотрела на него и чувствовала, как внутри поднимается волна нежности. И сразу же следом — холодная, липкая волна вины.
Почему я не могу любить его так, как он любит меня?
Она отвела взгляд, подняла правую руку. На запястье, там, где ещё недавно горел фиолетовый узор, теперь осталась только тонкая, едва заметная ниточка. Слабая, бледная, почти прозрачная. Её можно было принять за царапину, за след от ветки, за игру света. Но Вера знала.
Он угасал.
— Я теряю тебя, — прошептала она беззвучно. — Или ты теряешь меня.
Знак не ответил. Он пульсировал — но так слабо, что она не могла понять, то ли это сердцебиение отдаётся в запястье, то ли ей просто кажется.
Вера сжала запястье, прижала его к груди.
— Может, это правильно, — прошептала она уже вслух.
— Что правильно? — сонный голос Риана раздался рядом.
Вера вздрогнула, быстро убрала руку под ткань.
— Ничего. Я просто... думала вслух.
Риан потянулся, открыл глаза. В розовом свете двух солнц они казались почти золотыми. Он посмотрел на Веру сонным, но счастливым взглядом.
— Ты уже не спишь?
— Как и ты, — улыбнулась Вера.
— Я проснулся от того, что ты смотрела на меня, — Риан улыбнулся в ответ. — Чувствую твой взгляд даже сквозь сон.
— Не могла насмотреться, — сказала Вера, и это было почти правдой.
Риан потянулся к ней, обнял, прижал к себе. Его тело было тёплым, пахло лесом и потом — приятно, знакомо, по-домашнему.
— Ты сегодня особенно красивая, — прошептал он в её волосы.
— Я ещё не умывалась.
— Тем более. Натуральная.
Вера усмехнулась, чувствуя, как его рука гладит её спину, спускается ниже, задерживается на пояснице. Он целовал её в макушку, потом в лоб, потом в щёку, потом нашёл губы. Поцелуй был медленным, нежным, сонным — таким, какими бывают поцелуи ранним утром, когда никуда не надо спешить.