— А я и не предлагаю всё подряд. — Его глаза вспыхнули ярче. — Я предлагаю тебе испытать то, что ты ищешь. Остроту. Страх. Боль. Наслаждение. Всё вместе. Ты хочешь этого, Вера? Признайся.
Она хотела возразить. Хотела отшатнуться, убежать, спрятаться за привычной бравадой.
Но вместо этого выдохнула:
— Да.
Кейрос улыбнулся. И в этой улыбке было столько древней, тёмной силы, что у Веры подкосились колени.
— Тогда начнём.
Он шагнул вперёд, и тьма сомкнулась вокруг них.
Глава 2. Пленница
Тьма сомкнулась вокруг неё, но это была не пустота — это было нечто живое, пульсирующее, дышащее в такт с её сердцем.
Вера не понимала, как они переместились. Одно мгновение она стояла в каменном хранилище под храмом, а в следующее — уже летела сквозь что-то, похожее на туннель из чистого фиолетового света. Кейрос держал её за руку — крепко, но не больно, и его присутствие было единственным якорем в этом безумии.
— Куда мы? — крикнула она, но голос потонул в гудении энергии.
— Ко мне домой, — ответил он, и его голос прозвучал прямо в её голове. — Туда, где никто не помешает.
Свет вспыхнул ослепительно ярко, и Вера зажмурилась. Открыв глаза, она обнаружила себя стоящей в огромном зале. Вера не шевелилась, пытаясь осмыслить увиденное.
Это было не похоже ни на что из того, что Вера видела в мире ауришей и уж тем более на Земле. Никаких живых стен, мерцающих мягким светом. Никаких привычных материй, звуков и запахов. Даже воздух, казалось, иначе влиял на ее организм. Не опасно ли это? Вряд ли. Вряд ли Кейрос, который повадился называть Веру “мое спасение”, привел бы ее в опасное для нее место.
Здесь всё было иным — чёрный камень, инкрустированный фиолетовыми кристаллами, которые пульсировали в такт её сердцебиению. Высокие колонны уходили в темноту, теряясь где-то высоко-высоко. В центре зала горел огромный фиолетовый огонь, не дающий тепла, но пронизывающий всё вокруг странным, гипнотическим светом.
— Где мы? — выдохнула Вера.
— Моя цитадель, — ответил Кейрос, отпуская её руку. — Последнее пристанище моего народа. Здесь никто не найдёт тебя.
— Твоего народа? — Вера обернулась к нему. — Ты говорил, что ты последний.
— Я и есть последний. — Он прошёл в центр зала, остановился у огня. Фиолетовые отблески играли на его тёмной коже, делая его ещё более нереальным, ещё более пугающе-прекрасным. — Но когда-то нас было много. Мы создали этот мир. Мы создали ауришей. А потом... — он замолчал.
— Что потом?
— Потом мы сгорели в собственной гордыне. — Он повернулся к ней. — Но это долгая история. Не для первой ночи.