Она помолчала, а потом добавила — тихо, почти шёпотом, глядя Вере прямо в глаза:
— Когда ты встретишь ту, кого я любила... мою внучку... скажи ей. Скажи, что я всегда была с ней. Даже когда меня не было рядом. Скажи, что я любила её. Скажи, что я жалею о каждом мгновении, которое не провела с ней. Обещаешь?
— Обещаю, — выдохнула Вера. — Я найду её и передам твои слова. Клянусь.
Елена улыбнулась — впервые по-настоящему, светло и печально одновременно. Улыбка осветила её измождённое лицо, и на мгновение Вера увидела в ней ту молодую, прекрасную балерину, которой она когда-то была.
— Тогда иди, — сказала она. — Тебя ждут другие. Мария. Светлана. Они тоже заперты в своей боли. Помоги им, как помогла мне.
— Я вернусь за тобой, — твёрдо сказала Вера.
— Я знаю. Я буду ждать.
Видение начало таять. Серая мгла сгущалась, затягивая Веру, унося её прочь от Елены — к следующему испытанию, к следующей боли, к следующей истории. Но прежде чем всё исчезло, Вера услышала последние слова, произнесённые почти шёпотом, как дуновение ветра:
— Ты узнаешь её. Я знаю, что узнаешь. Она... она похожа на меня. Такая же упрямая. Такая же сильная. И такая же... потерянная. Помоги ей найти себя. Как ты помогла мне.
Серая мгла сомкнулась окончательно, и Вера полетела в пустоту. В голове билась только одна мысль: Елена знала что-то, чего не сказала. Что-то важное. Что-то, что касалось не только её, но и самой Веры. Или кого-то, кого Вера хорошо знала.
Кого?
Она пока не понимала. Но чувствовала — ответ где-то рядом. Ждёт её в конце этого бесконечного серого лабиринта.
Глава 33. Клетка страха
Серая мгла расступилась не сразу. Веру несло сквозь густую, вязкую пустоту, в которой не было ни верха, ни низа, ни направления. Она чувствовала, как холод пробирается под кожу, как давление сжимает грудь, мешая дышать. В ушах стоял звон — тонкий, пронзительный, как пение комара. А потом всё стихло.
Вера открыла глаза.
Она стояла посреди комнаты. Обычной, земной комнаты, от которой пахло деревом, выпечкой и чем-то ещё — сладким, молочным, детским. Этот запах она узнала бы из тысячи. Так пахнут младенцы.
Комната была небольшой, но уютной. Светлые обои в мелкий цветочек, деревянная кроватка с резными бортиками, застеленная мягким розовым одеяльцем. Над кроваткой висел мобиль — бумажные птички, которые медленно кружились от сквозняка из приоткрытого окна. На полу лежал пушистый ковёр, на котором были разбросаны игрушки: тряпичная кукла с вышитым лицом, деревянные кубики с буквами, плюшевый медведь с оторванным ухом. У стены стоял комод, на нём — фотография в простой рамке. Молодая женщина с тёмными, почти чёрными волосами, заплетёнными в тугую косу, держала на руках крошечного младенца, завёрнутого в белое кружевное одеяльце. Женщина смотрела на ребёнка с такой любовью, с таким обожанием, что у Веры защемило сердце.