Вера зарыдала от отчаяния.
Слёзы текли по щекам, смешиваясь с потом. Пальцы безнадёжно скользили по влажной плоти, но удовольствие не приходило. Оно было где-то рядом — дразнило, мучило, не давалось.
— Кейрос, — выдохнула она в темноту. — Пожалуйста...
Разумеется, ответ не последовал.
Вера попробовала снова — и опять без результата. Тело билось в конвульсиях, приближаясь к оргазму, но в последний момент откатывалось назад, оставляя Веру на грани безумия.
Она сдалась.
Она лежала, глядя в потолок, вся мокрая, дрожащая, несчастная. Слёзы всё ещё текли, но она уже не пыталась их вытирать.
— Что ты со мной сделал? — прошептала она.
Знак на руке пульсировал ровно, спокойно, будто ничего не случилось.
Вера смотрела на него и впервые задумалась: а нормально ли то, что ей понравилось? Что она хочет этого снова? Что обычный секс — с кем угодно — теперь никогда не даст ей того, что дал он?
Люба сказала бы: «Если тебе делают больно — это не любовь». Надя сказала бы: «Ты заслуживаешь нежности».
А она лежала здесь, вся в синяках и ссадинах, и мечтала только об одном — чтобы он снова связал её и сделал больно.
— Я схожу с ума, — прошептала Вера. — Точно схожу.
За окном уже давно зашли два солнца. Начиналась бесконечная, темная, одинокая ночь. Вера уснула. Но так и не кончила.
Глава 8. Второй урок: боль
Один цикл прошло с той ночи, когда Вера пыталась и не смогла кончить одна.
Целый цикл она ходила по храму как тень, отвечала невпопад, вздрагивала от каждого прикосновения. Люба смотрела на неё с растущим беспокойством, Надя пыталась заговорить, но Вера отмахивалась.
Тело заживало медленно. Красные полосы бледнели, превращаясь в тонкие розовые линии. Ссадины затягивались. Но внутри горело что-то другое — голод, который ничем нельзя было утолить.
На четвёртую ночь знак на руке вспыхнул ярче обычного.
Вера почувствовала это сразу — жар, пробежавший по венам, сладкая судорога внизу живота, предвкушение.
Она быстро оделась, выскользнула из комнаты, спустилась в хранилище. Тьма сомкнулась вокруг — и через мгновение она уже стояла в цитадели.
Кейрос ждал её в той же круглой комнате. Сегодня он был в чёрном — длинный плащ, струящийся как дым, открытая грудь с серебристыми искрами, бегущими по тёмной кожи. В руках он держал поднос с инструментами — Вера насчитала пять разных плёток, зажимы разных размеров и что-то ещё, похожее на тонкие металлические палочки.
— Ты пришла, — сказал он просто.
— Ты звал.
— Я не звал. Знак позвал. Ты сама захотела прийти.
Вера хотела возразить, но поняла — он прав. Она хотела. Она умирала от желания оказаться здесь снова. Между ног уже начало пульсировать, только от одного вида этих инструментов.